почему я не люблю и никогда не любил Пастернака

[hgr]

точно мои мысли выразил поэт:

Борис Леонидович Пастернак, всю жизнь умудрявшийся получать дивиденды от советской власти, - пример одновременно и приспособленца, и труса. Оригинальный, но небольшой поэт. И бездарный прозаик, автор сентиментального романчика «Доктор Живаго», за который он получил от Запада Нобелевскую премию, но из трусости от нее отказался. 

УПДАТЕ постинг был только о Пастернаке и больше ни о ком. если же брать статью Лимонова, то я там согласен во всем и с характеристикой Окуджавы, но не с характеристикой Быкова. Быков просто для другого: нельзя ругать теплое за то, что оно не мягкое (если оно само при этом говорит, что оно мягкое, то это ведь просто звуки). а Лимонова я очень уважаю -- в целом как явление. читал из написанного им ЖЖ и некоторые стихи. по-моему, в том, что он пишет, всегда есть некая истина, достаточная, чтобы его голос надо было слушать и учитывать.

Comments

[bv.livejournal.com]

Про Пастернака согласен в части прозы на 100%, насчет стихов все же сомневаюсь. Что же касается Лимона, то он делает все, чтобы оправдать характеристику покойной Медведевой "... всю жизнь любил только себя и гантельную гимнастику". Готов держать аглицкое парей, что автор и персонаж не подерутся нисколько. У кого же иначе Лимон попросит мобильник, чтобы позвонить в Париж после очередного освобождения?
Кстати, в юности не мог найти Живаги, и прочитал американский сокращенный покетбук, мне очень понравилась получившаяся короткая повесть. Каково же было мое разочарование, когда я добрался до оригинала...

[hgr.livejournal.com]

а я в юности несколько лет безуспешно заставлял себя полюбить пастернака. хотя бы стихи. роман, впрочем, прочитал, но забывал все сразу по мере чтения.

[bbb.livejournal.com]

Да и насчет прозы - слабый роман или великий, как только Лимонов начинает приплетать к своей оценке романа историю с премией и т.д., то сразу начинает выглядеть, прошу прощения, тем самым дураком не слишком умным человеком, каковым и является. Как будто Пастернак писал роман с целью передачи Фельтринелли, получения премии и последующего отказа от нее.

Упреки же в том, что Пастернак, дескать, "умудрялся получать дивиденды от советской власти" - просто низкая гнусность.

[dodododo.livejournal.com]

согласна с предыдущим комментатором насчет прозы и стихов у Пастернака.
меня в юности еще от него отвратил не только нечитабельный роман, но и всяческие мемуары, повествующие о его отношениях с женщинами. воистину тошнотворно.
но есть у Пастернака и достоинства -- он много и щедро помогал материально разным узникам и просто нуждающимся. не могу представить в роли помогающего хоть кому-то Лимонова))

вот Окуджава -- да, унылое нечто и экзистенция пошлости.

а у Быкова тоже есть свои достоинства. в последнее время не зря Путин так настойчиво его приглашал на встречи в числе творческой интеллигенции. Быков последовательно и упорно отказывался. а мог бы пойти, и как все, попросить что-то для себя или "для пользы общества".
но вот ведь, удержался, так, как никто больше не удерживался в этом вопросе.

[hgr.livejournal.com]

да. спасибо на добром слове про Быкова. это ведь тоже надо ценить.

[teglev-sky.livejournal.com]

"не могу представить в роли помогающего хоть кому-то Лимонова))"
ну Лимонов воин, а не санитар.

[olegvm.livejournal.com]

Я помню отвратительный разговор Пастернака со Сталиным о Мандельштаме. Как человек Пастернак ИМХО весь в этом разговоре.

[hgr.livejournal.com]

он настоящий поэт. настоящая литература -- это отчет о проделанной работе в реале.

[lxe]

Для чего же Быков?

[hgr.livejournal.com]

не хочу обсуждать публично. иначе мне пришлось бы высказаться "по широкому кругу явлений" :-)

[a-i-d-a-n.livejournal.com]

Пастернака я очень люблю, но люблю как переводчика Клейста.
Самого же "Доктора Живаго" я прочла поздно. В положенные школьной программой пятнадцать-шестнадцать он прошёл мимо меня, и теперь понимаю, почему. Читать это в подростковом возрасте - бессмысленно, потому что повесть - о мальчиках и девочках, желавших революции как бессмертия или возмездия, и попавших - не за это, а по случайности, в ад гражданской войны, когда выбор стоит между "остаться человеком" или "выжить".
Роман - упрек тем, кто хотел революции от тех, кто оказался вброшенных в нее; упрек от выросших на руинах тем, кто желал разрушения. Поэтому оно скорее актуально для моих ровесников, чем для Ваших. И поэтому первоначальный варинт названия "Мальчики и девочки" мне гораздо более симпатичен. Живаго - не герой, он плыл по течению, как тот лом из города Чугуева. Единственный, кто там хоть немного похож на героя - Стрельников, но он получил за свой выбор сполна.
Нобелевку Пастернак отказался принять, потому что динамитные деньги давно дают только разрушителям, а роман не антисоветский, но и не советский. Это попытка передать то самое "человеческое измерение" событий.
UPD. Да, роман слаб и сентиментален. Наверное, находка для любителей плакать на реках вавилонских

[hgr.livejournal.com]

Клейста я тоже читал в переводе Пастернака, в изд. "Всемирной литературы"... но не увлекся.

в мои школьные годы я всерьез готовился к гражданской войне в ссср -- на фоне развала союза году, эдак, в 1995 (это мои мысли конца 70-х). это было время, когда молодежь моего возраста смотрела на упадок диссидентского движения и была полностью разочарована в возможностях ненасильственной борьбы с большевизмом. я сам видел выход только в гражданской войне. поэтому мне роман был актуален (я его читал в те же 70-е годы).

и вот роман вместе с его авторским голосом воспринимался как концентрат того, чего я больше всего боялся как собственного возможного падения. но автор пишет об этом как о человеческой норме, хотя это норма статистическая, а не человеческая.

отказ от нобелевки был последовательным поступком для подобного автора, но он и входит в этот тошнотворный поведенческий комплекс.

у меня тогда четко установилось в сознании, что поведение Пастернака на "свободе" -- это точный аналог того, от чего так предостерегал мой главный авторитет Солженицын применительно к лагерю: нельзя начинать шарить по помойкам и опускаться.

[urukhaj.livejournal.com]

Лимонов - просто истаскавшийся старый хер. Уважать там совершенно нечего. А сейчас он к тому же "на работе", причём конкретно "работает" по столь же любимому Вами - по неизвестным причинам - Удальцову (оценочное мнение).

[hgr.livejournal.com]

поэт ни на кого не работает.
продать не можно вдохновенье, а рукопись -- можно и должно.

[olegvm.livejournal.com]

"Живаго" я не люблю: роман очень искусственный. Но стихи то у него очень хорошие. По поводу трусости это да, но Пастернак и реально был вполне себе советским поэтом, не менее советским, чем Маяковский. В 50-е годы он сменил окраску, но, главное, ухитрился как-то всех убедить, что он таким всегда и был.
Но стихи я его все равно люблю (да и песни Окуджавы тоже).

[hgr.livejournal.com]

ну, Вы и ксп любите.

а для меня и стихи из Живаго, и Окуджава, и ксп -- это один ряд. аналог -- Алла Пугачева (Пастернак) и далее до какой-нибудь певицы ртом.

[elanglom.livejournal.com]

Мы не любить умеем только мертвых?

[hgr.livejournal.com]

я вас не знаю и не знаю, что вы умеете.

[olegvm.livejournal.com]

У меня во френдленте аж три постинга об этой статье Лимонова. Лимоновские статьи давно так не обсуждались.

[hgr.livejournal.com]

у меня в фб тоже ))

[asgerd.livejournal.com]

А мне в юности Пастернак очень даже нравился. Лет в 15-16 отлично читается.

[hgr.livejournal.com]

позоришь фамилию! мне вот именно в 15-16 и не нравился, а потом уж поздно читать.

[krysochka.livejournal.com]

Видимо, поэтому и я тоже Пастернака не люблю, разве что, несколько образов из нескольких стихов. А человек не особо приятный, ага. Бабское в нём что-то.

Лимонов рулит, обожаю гада :))))

[olegvm.livejournal.com]

Стал перечитывать.
http://lib.rus.ec/b/322416/read#t5

Безумно точно:

«Доктор Живаго» был не просто «контрреволюционным романом». Он был написан против самого автора и не только перечеркивал его официальную биографию, но даже расправлялся с внешностью Бориса Леонидовича.

Пастернак хотел прожить в книге другую, правильную жизнь, где можно было остаться частным человеком, максимально устранившимся от эпохи, русским по рождению, тайным и непризнанным поэтическим гением. Судьба реального Пастернака отрицалась здесь настолько, что главный герой Юрий Живаго получал по воле автора счастливый – курносый – нос.

И не только другой биографии желал писатель, но – другого естества. Зацикленные на социальности критики романа словно не видели, как художественное творчество дает Пастернаку возможность переиграть свою жизнь, переписать свою судьбу.

Исправляя «неправильную» жизнь, писатель бился за роман и считал его великим, втайне меряя замысел Львом Толстым. Отсюда – идея простоты, ибо величию не пристала вычурность.

Слишком долго – лучшие годы – Пастернак приноравливался и шел на компромиссы. Власть гнула политически, душила темы и взгляды, вытаптывала философию истории и религиозное вдохновение.

До середины тридцатых ему казалось: все это можно снести, смысл остается даже при таком существовании. Приняли революцию с величайшим энтузиазмом многие – режиссеры, поэты, живописцы, композиторы, немногочисленные тогда деятели кино, практически все наличные футуристы. Для столь разных фигур – скажем, для Всеволода Мейерхольда, Александра Блока, Кузьмы Петрова-Водкина, Артура Лурье, Дзиги Вертова, Владимира Маяковского, Романа Якобсона – социальный сдвиг был тектоническим смещением лишь большего масштаба, соответствуя по внутреннему смыслу тому, чем сами они занимались в искусстве. Революция не подвергалась сомнению ни историческому, ни юридическому, ни нравственному.

Полностью противоположным, но столь же осознанным был взгляд других – Анны Ахматовой, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой, Михаила Лозинского. Для них даже не вставал вопрос о принятии нового порядка: какой высший смысл можно было искать в беззаконии, расстрелах, чрезвычайках, голоде? От тех времен остались проницательные и прозорливые дневники и письма. Не ретроспективные – задним умом многие сильны, – а немедленный приговор происходившему. Не сомневаясь, что большевики долго не продержатся, и живя ожиданием (кто в эмиграции, кто «со своим народом») конца вакханалии, противники режима принимали новых хозяев постепенно и вынужденно, несли свой крест и думали о сохранении культуры.

Начав безусловно с первыми, Пастернак в нашем теперешнем сознании связан явно и прочно со вторыми."

И дальше тоже очень точно. Мне аж всю первую главу захотелось сюда скопировать. :)

[kotovski.livejournal.com]

Спасибо за наводку! Мне как раз надо перебить послевкусие от глупейшей (но очень забавной в своём непуганом идиотизме) книжки Быкова про subj.

[olegvm.livejournal.com]

И вспомнил Катаева о Пастернаке (Катаев, кстати, в 18-м году как раз о "ветке Демулена" не писал):

"Вот он стоит перед дачей, на картофельном поле, в сапогах, в брюках, подпоясанных широким кожаным поясом офицерского типа, в рубашке с засученными рукавами, опершись ногой на лопату, которой вскапывает суглинистую землю. Этот вид совсем не вяжется с представлением об изысканном современном поэте, так же как, например, не вязались бы гладко выбритый подбородок, элегантный пиджачный костюм, шелковый галстук с представлением о Льве Толстом.

Мулат в грязных сапогах, с лопатой в загорелых руках кажется ряженым. Он играет какую-то роль. Может быть, роль великого изгнанника, добывающего хлеб насущный трудами рук своих. Между тем он хорошо зарабатывает на своих блестящих переводах Шекспира и грузинских поэтов, которые его обожают. О нем пишут в Лондоне монографии. У него автомобиль, отличная квартира в Москве, дача в Переделкине.

Он смотрит вдаль и о чем-то думает среди несвойственного ему картофельного поля. Кто может проникать в тайны чужих мыслей? Но мне представляется, что, глядя на подмосковный пейзаж, он думает о Париже, о Французской революции. Не исключено, что именно в этот миг он вспоминает свою некогда начатую, но брошенную пьесу о Французской революции.

Не продолжить ли ее? Как бишь она начиналась?

«В Париже. На квартире Леба. В комнате окна стоят настежь. Летний дождь. В отдалении гром. Время действия между 10 и 20 мессидора (29 июня – 8 июля) 1794 года. Сен-Жюст: – Таков Париж. Но не всегда таков. Он был и будет. Этот день, что светит кустам и зданьям на пути к моей душе, как освещают путь в подвалы, не вечно будет бурным фонарем, бросающим все вещи в жар порядка, но век пройдет, и этот теплый луч, как уголь, почернеет, и в архивах пытливость поднесет свечу к тому, что нынче нас слепит, живит и греет, и то, что нынче ясность мудреца, потомству станет бредом сумасшедших».

Октябрьская революция была первой во всей мировой истории, совершенно не похожей на все остальные революции мира. У нее не было предшественниц, если не считать Парижской коммуны.

Не имея литературных традиций для ее изображения, многие из нас обратились не к Парижской коммуне, а к Великой французской революции, имевшей уже большое количество художественных моделей. Может быть, только один Александр Блок избежал шаблона, написав «Двенадцать» и «Скифов», где русская революция была изображена первично.

Попытки почти всех остальных поэтов – кроме Командора – были вторичны. Несмотря на всю свою гениальность, мулат принадлежал к остальным. Он не сразу разгадал неповторимость Октября и попытался облечь его в одежды Французской революции, превратив Петроград и Москву семнадцатого и восемнадцатого годов в Париж Сен-Жюста, Робеспьера, Марата.

Кто из нас не писал тогда с восторгом о зеленой ветке Демулена, в те дни, когда гимназист Канегиссер стрелял в Урицкого, а Каплан отравленной пулей – в Ленина, и не санкюлоты в красных фригийских колпаках носили на пиках головы аристократов, а рабочие Путиловского завода в старых пиджаках и кепках, перепоясанные пулеметными лентами, становились на охрану Смольного."

[hgr.livejournal.com]

и в этой попытке переписать самого себя Пастернак особенно жалок. его идеал был таким же дрянным, как и его жизнь.

[andrei-platonov.livejournal.com]

Наш гений вовсе не Шагал!, -
Вчера нам батюшка сказал.
- Хотя Ахматову и чтут,
Но гений наш совсем не тут.
Велик Владимир Соловьев,
Но гений вовсе не таков,
Спасибо, гений Кочетков,
Что научил нас, дураков.
Овец ты без опаски пас,
Обглодан нынче весь Парнас.

[hgr.livejournal.com]

автора не знаю, Юру когда-то знал, но давно не виделись -- года с 1985, наверное.