1. отдельно разобранный случай -- "цисфинитные" нОли у Хармса. там всё ясно (более-менее). от вдохновения Малевичем (и, кажется, Бергсоном в этом -- но тут я слаб) --
А ноль божественное дело. Ноль — числовое колесо. Ноль — это дух и это тело, вода и лодка и весло.
-- Хармс перешел к довольно формальным построениям: реальные числа положительные и отрицательные (= открытые множества), 0 -- граница, которая не принадлежит ни одному из них, т.е. в чистом виде паракомплектная логика, алгебра Гейтинга.2. более сложный и более важный случай: Кржижановский, "Страна нетов". отметим en passant, что здесь "ести" и "неты" реализуют мир Майнонга, симметричный классической оппозиции "всего" и "ничего" (в мире "нетов" всё = ничто, но зато старое "всё" функционирует как "ничто").
в "мифологии нетов" Καἰ имеет свойства сразу и Ἕν, и Πᾶν, что соответствовало бы параконсистентной границе, где всё "удваивается", но при этом сами Ἕν, и Πᾶν перестают существовать, т.е. относительно них Καἰ ведет себя как tertium, которое non datur.
рассмотрим топологически свойства границы между Единым и Πᾶν (это ведь и есть Καί).
Πᾶν = Всё -- это, как известно, clopen set, т.е. множество, одноверменно открытое и замкнутое. доказательство: оно не содержит никаких элементов, кроме внутренних, поэтому является открытым; но его дополнение (в смысле set complement) -- пустое множество, которое также не содержит никаких элементов, кроме внутренних, т.е. тоже открытое, поэтому, по определению замкнутого множества, множество Всё замкнутое (верно и обратное рассуждение, по которому пустое множество тоже clopen).
Единое: тоже не имеет не-внутренних элементов, поэтому открытое; но его комплементом является множество "множество", которое тоже открытое, поэтому Единое -- замкнутое множество (по определению); следовательно, Единое -- clopen.
топологическая сепарация clopen sets одновременно параконсистентна и паракомплектна, т.е. диалетична.
поэтому Καί ведет себя в полном соотвествии с высокими принципами неконсистентной геометрии, а человечевский род, как тем самым удалось доказать Кржижановскому, принадлежит диалетической реальности на границе "Всего" и "Единого".
P.S. интересный вопрос о конкретной степени родства между Единым Кржижановского и Единым неоплатоников (или кого там еще) оставляю открытым и не считаю особенно интересным.
3. совсем нетривиальная ситуация: Полковник, "Шел мужик из Орехово в Зуево" ("одному ему видным путем" -- еще бы! и там всякая символика мостов и т.п., что очевидно, пропустим). и идеальное попадание (в неконсистентную топологию в том числе) -- в финале:
И когда подходил путь к концу егоОн прилег в межевой полосеМужика застрелили у ЗуеваТам Ореховских любят не все.
каковы должны быть (смертельные) свойства границы (межи) между Х и Х?
Х не равно Х -- это неидентичность, паракомплектность, non-individuals, quasi-cardinals да Косты (когда можно посчитать, что их, допустим, один, но они не идентичны сами себе; так можно описывать квантовые объекты, для чего и была придумана такая логика). но очевидно, что тут и Орехово, и Зуево вполне идентичны сами себе, т.е. они различны (а между ореховскими и зуевскими вообще своя история отношений), хотя и идентичны. это уже параконсистентность, quasi-ordinals (как я придумал называть такие числа, которые мне раньше встречались в византийской Троице и у Хармса -- в "Сонете" и сопутствующих записях). но у Полковника сразу свойства тех и других. пока что это единственный известный мне случай диалетического сочетания свойств квази-кардиналов и квази-ординалов.
подозреваю, однако, что найдутся и другие примеры.
4. еще одна неидентичность себе:
на цыпочках подкравшись к себе,
я позвонил и убежал.
5. еще добавлю отсюда.ЧЕСЛАВ МІЛОШ
ЦЕ ЄДИНЕ
Долина і над нею ліси в осінніх барвах.
Мандрівник прибуває сюди, проводир йому мапа,
А, може, пам'ять. Раз, давно, на сонці,
Коли вперше засніжило, по дорозі сюди
Зазнав він радости, дужої, без причини,
Радости очей. Усе було ритмом
Рухомих дерев, птахів у польоті,
Потягу на віадуці, святом руху.
Вертається через роки, нічого не бажає.
Хоче єдиної тільки, дорогоцінної речі:
Бути лише чистим спогляданням без імені,
Без очікувань, страху і надії,
На межі, де закінчуються Я і не-Я.
(Пер. О. Кобякова)
CZESŁAW MIŁOSZ
TO JEDNO
Dolina i nad nią lasy w barwach jesieni.
Wędrowiec przybywa, mapa go tutaj wiodła,
A może pamięć. Raz, dawno, w słońcu,
Kiedy spadł pierwszy śnieg, jadąc tędy
Doznał radości, mocnej, bez przyczyny,
Radości oczu. Wszystko było rytmem
Przesuwających się drzew, ptaka w locie,
Pociągu na wiadukcie, świętem ruchu.
Wraca po latach, niczego nie żąda.
Chce jednej tylko, drogocennej rzeczy:
Być samym czystym patrzeniem bez nazwy,
Bez oczekiwań, lęków i nadziei,
Na granicy, gdzie kończy się ja i nie-ja.
1985
6. Астрид Линдгрен, В стране сумерек (I Skymningslandet) (1949).
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
