понятие византийской философии

о "моем понимании" этого понятия уже дискутируют без меня, так что я все же сформулирую то, чего, по-моему, ясно в моей позиции никто не понял.

конечно, всякую философию, которая была в Византии, можно назвать византийской. я не против.

но я предложил различать "византийскую философию" в сторогом смысле слова, с одной стороны, и "античную философию в Византии", с другой стороны.

несмотря на все взаимовлияние этих традиций, они никогда не смешивались полностью, и обычно (за редкими исключениями, к числу которых, правда, относится такой гигант, как Филопон) ими занимались совершенно разные люди.

"основной вопрос византийской философии" (в этом моем смысле) -- отличие христианского Бога от "бога философов" и всех прочих богов, а далее все, что из такого отличия может следовать.

такая мотивация философских изысканий привела к другим, нежели унаследованные от античной традиции, представлениям о логике (и, значит, вообще о природе реальности).

соответствующие представления о логике не были чем-то сверхъестественным. они также были свойственны человеческому уму. но просто они не были задействованы в античной (греческой) традиции. вероятно, похожие представления развивались в какой-нибудь Индии (тут я не знаю, но некоторые говорят, что да), почему бы и нет.

иными словами, мой главный "пойнт" в том, что:

"византийская философия" отличается не только и не столько своим предметом (более-менее богословским), сколько обсуждаемыми в ней базовыми логическими представлениями, на которых строится дальнейшее обсуждение конкретных проблем.

греческая философия в Византии следовала логике Аристотеля (даже у платоников), которая была ориентирована на опыт месопотамско-греческой естественно-научной традиции. это хорошо, но не очень подходило. для христианского религиозного опыта это давало слишком плохую аппроксимацию. поэтому пришлось изобретать другую логику. нечто подобное в 20-м веке мы получили в естествознании.

написал на ФБ издательский манифест

копирую оттуда:

Я занимаюсь научным книгоизданием, но мне пришлось выбирать между двумя важными, но разными задачами: интеграцией русской (и вообще пост-советской) науки в международный научный контекст и популяризацией русского языка. Мне пришлось выбрать первое в ущерб второму. Если мы хотим, чтобы русскую науку знали и понимали во всем мире, и если мы хотим, чтобы русская наука была органической частью мировой науки, мы должны перейти на нынешнюю "научную латынь" -- на английский. Единственное, что мы тут можем сделать для поддержания культурного разнообразия -- это публиковать кое-что также на французском, немецком и итальянском. Поэтому в издаваемом под моей редакцией журнале "Скриниум" так мало материалов на русском языке. Мне это прискорбно, но наука как таковая тут важнее русского языка.

покаянное

уже 2 месяца собирался написать, и вот, наконец, пришлось.

будучи этим летом в очередной раз на Соловках, окончательно осознал, что начавшееся у меня лет 25 назад эмоциональное отрицание Флоренского было юношеским максимализмом, который у меня затянулся до стадии дебильности. возвращаюсь к своему детскому представлению о нем: это был гениальный и по-хорошему верующий человек, приявший мученическую кончину.

что касается его "Столпа" и некоторых сопутствующих сочинений, в тч. его еретического "имяславия" (которые было настоящим имябожием -- верой в магию, выраженной у него еще до имяславческих споров в статье "Около Хомякова"), -- то они, конечно, еретические, еще раз скажу, но, прежде всего, чушь собачья. надо просто помнить, сколько человеку было лет: он 1889 года рождения (дата по памяти). уже в начале 20-х у него пошли другие мысли, а потом еще была длинная жизнь в лагере. вряд ли оккультные теории и практики "Столпа" на ней как-либо сказывались.

по молодости лет он согрешил общераспространенным увлечением его времени -- оккультизмом. написал этот безумный "Столп". но мудро о Флоренском отозвался тогдашний ректор МДА Феодор Поздеевский (это я читал, кажется, в мемуарах Лосева каких-то). на вопрос, почему такой Флоренский -- а не кто-либо другой из профессуры МДА -- был назначен редактором "Богословского Вестника", Феодор Поздеевский ответил: "Этот хотя бы во что-то верует". кстати, БВ при Флоренском был одним из самых лучших русских научных журналов в своей и несвоей области (напр., там была при Флоренском опубликована очень важная статья молодого Федора Андреева, будущего новомученика, о славянофилах).

PS мои любимые работы Флоренского -- "Обратная перспектива" (только этот раздел его большого труда) и "Мнимости в геометрии". при этом в каждой из них есть что-то, с чем я не согласен, и что-то, что меня раздражает. но так всегда бывает по отношению к близким людям: они не могут не раздражать. еще я должен признаться, что читал несколько его статей про диэлектрики, но ничего уже оттуда не помню. дело было году в 79 или 80. но их читать было хотя бы интересно, в отличие от "Столпа", который я не читал, а только пролистывал.

еще лет в 18 меня поразила и запомнилась как руководство к действию одна фраза Флоренского. точной формулировки не помню, а смысл такой: всякое дело становится интересным, если в него всмотреться как следует.