из сильных впечатлений последних дней

книжка "Полное Жизнеописание святителя Игнатия Кавказского" (М., 2002) -- издали труд ближайших учеников святителя, который не мог быть издан при дореволюционной цензуре. но сохранился в рукописи (РНБ).

там подлинный голос "другого", и именно настоящего, Православия -- которое возрождалось в России 19 века под толстым слоем всякой филаретовщины (в лучшем случае) и госбюрократии (в худшем). я не хочу сказать, что Игнатию Брянчанинову надо верить, как Василию Великому или Григорию Паламе, -- но: это настоящее, а "то" (Филарет Дроздов, Феофан Затворник) -- какое-то картонное.

очень многое книжка объясняет прямым текстом -- из того, что раньше реконструировалось гадательно. но процитирую пока что одну сцену: как святитель Игнатий (будучи настоятелем Троице-Сергиевой Пустыни под СПб.) временно лишился царского покровительства. покровительство это довольно скоро возвратилось, так что св. Игнатию эта история обошлась довольно дешева: его лишь слегка успели покусать немедленно напавшие на него старшие по сану собратия и сослужители.

Около этого времени, т.е. в конце 1839 года, знаменитая красавица того времени, фрейлина большого двора В. Нелидова, обратила на себя внимание государя. В начале января 1840 года, приехав в Сергиеву пустыню, она открылась об этом архимандриту и спрашивала у него как бы успокоения своей совести по отношению к ожидающему е падению, оправдывая таковое величием того лица, которое участвует в ее грехе, влечет ее к нему, причем сообщила, что духовник государя В. Б. Бажанов [одна из высших должностей в духовенстве!] уверял ее, что в этом нет ничего особенно грешного, и оставила архимандрита весьма недовольная тем, что архимандрит, напротив того, Словом Божиим доказывал ей, что высота внешнего положения человека, впавшего в грех этот, усиливает тяжесть греха, а никак не оправдывает ни ту, ни другую из согрешающих сторон. (с. 150-151).

для митрополита СПб. и прочей своры вся эта история была очень наруку -- они понадеялись совсем "пришить" архимандрита Игнатия. вот вам и церковь, и "православная монархия". царь Николай был в это время уже большим мальчиком и даже успел уже срезонировать по поводу смерти Пушкина "насилу заставили умереть по-христиански".

еще одно мнение ребенка школьного возраста

Я воспринимаю жизнь как невыгодную сделку: за блеклое наслаждение в несколько секунд приходится расплачиваться годами рутины и уныния. Единственное препятствие между мной и могилой - эгоистичность самоубийства. Я считаю, что любое проявление эгоцентризма - подлость; мой шаг за окно не может касаться только меня; он так или иначе затронет семью, друзей, одноклассников... Контракт с Богом не так просто порвать.

та же девочка, почти в тот же момент и в аналогичном (но другом) месте

Здрасте, все
вот и я докатилась. уроды задолбали. смысла существовать нету; никогда и не было.
сколько должно быть терпения, чтобы жить день за днем, год за годом, от 10 до 20, от 20 до 30, от 30 до 40... Жить - это как жрать бесконечный кусок дерьма, минута за минутой... жрать в течение 70 лет, 80 лет... я жую говно всего 15 лет, но меня уже тошнит.
Что делать? Дайте веревку, принесите таблетки, подарите ружье - уйду к Курту Кобэйну, Есенину и Хэмингуэю.

да, идея

попробую-ка я написать рецензию на Жизнеописание Игнатия Брянчанинова. важный текст, очень актуальный святой (самоубийц моих очаровывает сходу!), и очень главная и давняя тема: тут ведь альтернатива-то Брянчанинову -- вовсе не Филарет Дроздов (потому как чиновник, хотя и гениальный), а Оптина пустынь. две традиции агиографии -- "Оптинская" (сюда же Феофана Затворника; мэйнстрим уже в конце 19 в.) и "брянчаниновская" (сюда же игумению Арсению). Оптинский эксперимент был самым масштабным, но провальным: сейчас мы видим его отдаленные последствия в бесконечном "старчестве" для мирян (о чем здорово написал о. Михаил Ардов), но поражением этой монашеской традиции (безотносительно к личной святости отдельных ее представителей) стала уже капитуляция о. Варсанофия перед имяборцами, которые убедили его одним только "административным ресурсом". "Брянчаниновский" эксперимент -- тихий (подспудный) и малоизвестный, но единственно работоспособный в наши дни. и еще: святитель Брянчанинов удивительно напоминает мне -- и по складу, и по многим обстоятельствам жизни -- о. Антония Булатовича.