![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgr0.1. аналитическая теология-- то же самое, что аналитическая философия, только теология. поэтому она является лишь методом изложения материала, совместимым с любым философским и богословским содержанием. обо всем этом можно говорить аналитически. -- это следствие принципа автономии логики (который разделяется и разделялся не всеми философами аналитической школы, -- в частности, категорически НЕ разделялся Расселом. -- но который становится доходящей до небес перегородкой с логическим позитивизмом (даже Венского кружка -- двоюродного брата Львовско-Варшавской школы, аналитической).
0.2. аналитический метод -- это логически интерпретированный язык. можно сказать, что это вообще "язык логики", но так можно дать повод к слишком узкому пониманию (будто речь идет о формальных логических языках и только). логика -- в формальном смысле этого слова, но с учетом всего логического плюрализма -- является той общей основой, которая вообще позволяет говорить о научности чего бы то ни было, будь то в естественной или гуманитарной сфере. от средневековых и древних подходов, в которых естественное и гуманитарное не разделялось, тут отличие в том, что уровень логической формализации математического естествознания 17 века принимается за минимальный стандарт. поэтому применительно к гуманитарной сфере речь идет о той "математизации" (т.е., в современной терминологии -- логической формализации), задача которой была поставлена Лейбницем.
0.3. в сфере теологии роль науки логики в том, что она эксплицирует те виды логик, которые используются теологами, хотя сами они могут этого не знать. (тут я перефразировал Бохеньского, Logic of Religion). установить истинность той или иной теологии это напрямую не помогает, а косвенно может и помочь, т.к. облегчает сравнение разных теологических систем.
1. первым аналитическим философом был, как известно, Лейбниц, а у него теология была тут же рядом; так что он был и первым аналитическим теологом.
2. вторым аналитическим теологом был, по всей видимости, уже сразу Больцано, -- и у него эти интересы, как и у Лейбница, не отделялись от философии и математики.
3. в середине и второй половине 19 века расцветают предтечи аналитической философии, но аналитическим теологом из них из всех я бы назвал только Георга Кантора. у него тоже -- то ли еще, то ли уже -- нет разрыва между науками (математикой) и теологией, но это уже воспринимается как один из признаков психического расстройства.
4. рождение аналитической философии произошло в обстановке, стерильной от теологии. путь к аналитической теологии был этим не перекрыт вообще, но сильно забаррикадирован. аналитическая философия рождалась на рубеже 19 и 20 веков (условно, где-то в течение 20-летия) в двух местах сразу: англосаксонская традиция -- в окружении Фреге, в полемике "о денотации" между Майнонгом и Расселом, польская традиция -- во Львове, вокруг Казимира Твардовского. в обоих случаях на первых ролях были австрийские воспитанники, ученики Брентано, которые все, к скорби учителя, переметнулись от него к давно почившему Больцано... теологическая линия, однако, была не просто отброшена, а затоптана. среди философов-аналитиков надолго победил если не всегда атеизм в духе Рассела, то уж точно агностицизм (политкорректно называемый epistemic isolation религиозной сферы от всех прочих) в духе Витгенштейна.
5. "а в это время" произошло важнейшее событие, о котором тогда и долго после никто не знал: Николай Васильев, прежде чем окончательно сошел с ума, разработал в 1910-е годы основные идеи параконсистентной логики. когда многое позже (в 1960-е) да Коста и другие бразильские логики переоткроют многие его выводы, они вскоре узнАют (из статьи Бирюкова) о Васильеве. после этого Васильев станет международно признанным отцом параконсистентной логики. но Васильев также был первым, кто вернул логику 20 века к богословским темам, и первым, кто в новой философии заговорил о параконсистентности Бога (его "воображаемая логика", как он подробно писал, -- как раз подходит на роль собственной логики Бога). при этом Васильев был, фактически, вне каких-либо богословских традиций. таким образом, к Васильеву восходит и приоритет в аналитической теологии современного типа, и вывод о том, что для богословия нужна параконсистентная логика. этот вывод в наше время снова и еще не зная об этих мыслях Васильева сделали сначала я, а потом Безьо (но он пока еще не написал статьи на основании своего доклада 2015 года о понятии Бога как параконсистентном).
6. начало 1930-х -- 1939: Краковский кружок с ксендзом Саламухой во главе и с о.Бохеньским, OP, в качестве яркой фигуры -- которая единственная переживет войну, не расставшись ни с жизнью, как Саламуха (расстрелян в 1944 г. частями РОНА при подавлении Варшавского восстания; Саламуха был капелланом у восставших), ни с теологией, как остальные члены кружка. Кружок был ответвлением львовско-варшавской школы, т.к. все его члены, кроме Бохеньского, -- прямые ученики Лукасевича. -- Краковский кружок -- я думаю, должен стать главным методологическим ориентиром. о нем потом отдельно напишу. фундаментальная новизна (одна из) -- обращение аналитических философов к истории философии до 17 века, что было совершенно не в тренде. кружок провозгласил себя томистским. его критика современного ему неотомизма как раз и является сегодня наиболее важной методологически.
7. Бохеньский -- продолжатель дела Краковского кружка до своей смерти в 1995. в области собственно теологической не имеет учеников и ни с кем особо не кооперируется. понеже вакуум интереса...
8. 1950-е -- 1980-е -- англосаксонские католики, особенно конверты в католицизм англичане Питер Гич (Geach) и Элизабет Энском (Anscomb), которые еще и поженились, и американец Николас Решер (Rescher). Энском была ближайшей ученицей Витгенштейна и переводчицей его трудов. ее обращение в сознательную веру было ответом на атеистический "вызов" Рассела (личное обращение в веру через понимание непонимания великого Рассела). все эти люди считали (а Решер еще и жив, т.е. продолжает считать) себя католическими философами. собственно в аналитическую теологию дальше всех из них полез Гич, и это он вдохновил Плантингу и, в большой мере, весь дальнейший бум конца 1970-х -- 1980-х годов, который разросся с тех пор в геометрической (sic!) прогрессии и имеет теперь своих историков. зато Решер кое-что сделал в истории философии (Энском тоже, но она не шла дальше Декарта, а Решер занимался схоластикой).
9. современные деятели -- начиная с Плантинги, Суинборна и кончая молодежью. их много, и они библигорафически уже хорошо систематизированы в имеющейся литературе. что характерно: никто из них не знает всерьез истории философии, особенно до 17 века, хотя об Ансельме поговорить любят. все изобретают каких-то собственных богов, но обязательно консистентных. отдельный интерес представляет вопрос о том, все ли средневековые ереси они уже успели придумать заново или все-таки не все. по моим оценкам, процентов на 70-80 они уже наработали, но я могу ошибаться. никто из них не обращается к параконсистентной логике, но не потому, что отвергает ее, а потому, что даже и не рассматривает. -- это не десяток, а десятки имен, и они сделали много полезного, но я бы сказал, что польза тут была в том, чтобы показать, "как не надо". многие из них по совместительству сами-себе-теологи, и они сознательно изобретают себе бога по сердцу своему, но многие -- благочестивые протестанты, которые хотят понять какого-то традиционного христианского бога, но это у них плохо выходит, так как никто из них не имеет сил углубиться не только в патристику, но даже в схоластику.
10. вывод: православная аналитическая теология (= аналитическая теология, эксплицирующая содержание православной веры, а не какой-то иной) может и должна сотрудничать содержательно и всерьез либо с довольно упертыми католиками (послевоенному Бохеньскому, надо сказать, этой упертости сильно недоставало), либо совершенными параконсистентными фриками. сейчас научная среда на католиков оскудела, увы, но зато фриками обогатилась -- слава Богу.
Примечания:
1. почему актуальна для православия критика неотомизма: потому что наши патрологи, особенно Лосский, но и Флоровский и Мейндорф, были учениками неотомистов, и продолжали в их же духе (Лосский написал диссертацию у Жильсона, но и Мейендорф был под их покровительством в молодые годы). тут не было никакой альтернативы, т.к. для патристики нужно было начинать с первоначального накопления минимума знаний.
2. в чем состояла краковская критика неотомизма: что неотомизм одновременно слишком в духе века сего и слишком отсталый. отсталый -- понятно, в том, что не использует современную логику, а описывает архаичные логические модели архаичными и крайне грубыми инструментами. а слишком в духе века сего -- в том, что выбирает из старых авторов те темы, которые модны и интересны в нынешней интеллектуальной атмосфере, пропуская поэтому важнейшие темы для самих изучаемых авторов (и при этом крайне важные и для современных как богословия, так и логики). -- тем же самым занимались (вынужденно) и наши патрологи.
Мемуар: мое собственное пришествие в патрологию в 80-е годы состоялось с новой научной программой -- отслеживать континуитеты, т.е. богословские традиции, а не отдельные островки в виде ярких личностей. это был исторический подход (очень горячо одобренный Мейендорфом), но он позволял заметить разные завитушки мыслей, которые порождали долгоиграющие последствия, но не отражались в учебниках и даже специальных работах. история догматических споров стала раскрываться как химическая кинетика: реакция идет через порождение короткоживущих, но определяющих весь ее дальнейших ход, соединений, а потом надо найти обязательно все продукты реакции. (в традиционном историческом подходе эфемерные вещи не просто трудно заметить, а трудно понять, зачем их вообще замечать, если они были столь мимолетны).
постепенно (уже в 90-е) я заметил, что если проблема существует в обозначенном виде достаточно долго, то история постарается исчерпать (актуализовать) все логически вообразимые ее решения (на этом выводе я бы настаивать не стал, пока у меня не появилось эфиопского материала). поэтому историческое исследование нужно было переосмыслить как экстенсиональный аспект логического -- поиски и отслеживания судеб экземплификаций идей...
0.2. аналитический метод -- это логически интерпретированный язык. можно сказать, что это вообще "язык логики", но так можно дать повод к слишком узкому пониманию (будто речь идет о формальных логических языках и только). логика -- в формальном смысле этого слова, но с учетом всего логического плюрализма -- является той общей основой, которая вообще позволяет говорить о научности чего бы то ни было, будь то в естественной или гуманитарной сфере. от средневековых и древних подходов, в которых естественное и гуманитарное не разделялось, тут отличие в том, что уровень логической формализации математического естествознания 17 века принимается за минимальный стандарт. поэтому применительно к гуманитарной сфере речь идет о той "математизации" (т.е., в современной терминологии -- логической формализации), задача которой была поставлена Лейбницем.
0.3. в сфере теологии роль науки логики в том, что она эксплицирует те виды логик, которые используются теологами, хотя сами они могут этого не знать. (тут я перефразировал Бохеньского, Logic of Religion). установить истинность той или иной теологии это напрямую не помогает, а косвенно может и помочь, т.к. облегчает сравнение разных теологических систем.
1. первым аналитическим философом был, как известно, Лейбниц, а у него теология была тут же рядом; так что он был и первым аналитическим теологом.
2. вторым аналитическим теологом был, по всей видимости, уже сразу Больцано, -- и у него эти интересы, как и у Лейбница, не отделялись от философии и математики.
3. в середине и второй половине 19 века расцветают предтечи аналитической философии, но аналитическим теологом из них из всех я бы назвал только Георга Кантора. у него тоже -- то ли еще, то ли уже -- нет разрыва между науками (математикой) и теологией, но это уже воспринимается как один из признаков психического расстройства.
4. рождение аналитической философии произошло в обстановке, стерильной от теологии. путь к аналитической теологии был этим не перекрыт вообще, но сильно забаррикадирован. аналитическая философия рождалась на рубеже 19 и 20 веков (условно, где-то в течение 20-летия) в двух местах сразу: англосаксонская традиция -- в окружении Фреге, в полемике "о денотации" между Майнонгом и Расселом, польская традиция -- во Львове, вокруг Казимира Твардовского. в обоих случаях на первых ролях были австрийские воспитанники, ученики Брентано, которые все, к скорби учителя, переметнулись от него к давно почившему Больцано... теологическая линия, однако, была не просто отброшена, а затоптана. среди философов-аналитиков надолго победил если не всегда атеизм в духе Рассела, то уж точно агностицизм (политкорректно называемый epistemic isolation религиозной сферы от всех прочих) в духе Витгенштейна.
5. "а в это время" произошло важнейшее событие, о котором тогда и долго после никто не знал: Николай Васильев, прежде чем окончательно сошел с ума, разработал в 1910-е годы основные идеи параконсистентной логики. когда многое позже (в 1960-е) да Коста и другие бразильские логики переоткроют многие его выводы, они вскоре узнАют (из статьи Бирюкова) о Васильеве. после этого Васильев станет международно признанным отцом параконсистентной логики. но Васильев также был первым, кто вернул логику 20 века к богословским темам, и первым, кто в новой философии заговорил о параконсистентности Бога (его "воображаемая логика", как он подробно писал, -- как раз подходит на роль собственной логики Бога). при этом Васильев был, фактически, вне каких-либо богословских традиций. таким образом, к Васильеву восходит и приоритет в аналитической теологии современного типа, и вывод о том, что для богословия нужна параконсистентная логика. этот вывод в наше время снова и еще не зная об этих мыслях Васильева сделали сначала я, а потом Безьо (но он пока еще не написал статьи на основании своего доклада 2015 года о понятии Бога как параконсистентном).
6. начало 1930-х -- 1939: Краковский кружок с ксендзом Саламухой во главе и с о.Бохеньским, OP, в качестве яркой фигуры -- которая единственная переживет войну, не расставшись ни с жизнью, как Саламуха (расстрелян в 1944 г. частями РОНА при подавлении Варшавского восстания; Саламуха был капелланом у восставших), ни с теологией, как остальные члены кружка. Кружок был ответвлением львовско-варшавской школы, т.к. все его члены, кроме Бохеньского, -- прямые ученики Лукасевича. -- Краковский кружок -- я думаю, должен стать главным методологическим ориентиром. о нем потом отдельно напишу. фундаментальная новизна (одна из) -- обращение аналитических философов к истории философии до 17 века, что было совершенно не в тренде. кружок провозгласил себя томистским. его критика современного ему неотомизма как раз и является сегодня наиболее важной методологически.
7. Бохеньский -- продолжатель дела Краковского кружка до своей смерти в 1995. в области собственно теологической не имеет учеников и ни с кем особо не кооперируется. понеже вакуум интереса...
8. 1950-е -- 1980-е -- англосаксонские католики, особенно конверты в католицизм англичане Питер Гич (Geach) и Элизабет Энском (Anscomb), которые еще и поженились, и американец Николас Решер (Rescher). Энском была ближайшей ученицей Витгенштейна и переводчицей его трудов. ее обращение в сознательную веру было ответом на атеистический "вызов" Рассела (личное обращение в веру через понимание непонимания великого Рассела). все эти люди считали (а Решер еще и жив, т.е. продолжает считать) себя католическими философами. собственно в аналитическую теологию дальше всех из них полез Гич, и это он вдохновил Плантингу и, в большой мере, весь дальнейший бум конца 1970-х -- 1980-х годов, который разросся с тех пор в геометрической (sic!) прогрессии и имеет теперь своих историков. зато Решер кое-что сделал в истории философии (Энском тоже, но она не шла дальше Декарта, а Решер занимался схоластикой).
9. современные деятели -- начиная с Плантинги, Суинборна и кончая молодежью. их много, и они библигорафически уже хорошо систематизированы в имеющейся литературе. что характерно: никто из них не знает всерьез истории философии, особенно до 17 века, хотя об Ансельме поговорить любят. все изобретают каких-то собственных богов, но обязательно консистентных. отдельный интерес представляет вопрос о том, все ли средневековые ереси они уже успели придумать заново или все-таки не все. по моим оценкам, процентов на 70-80 они уже наработали, но я могу ошибаться. никто из них не обращается к параконсистентной логике, но не потому, что отвергает ее, а потому, что даже и не рассматривает. -- это не десяток, а десятки имен, и они сделали много полезного, но я бы сказал, что польза тут была в том, чтобы показать, "как не надо". многие из них по совместительству сами-себе-теологи, и они сознательно изобретают себе бога по сердцу своему, но многие -- благочестивые протестанты, которые хотят понять какого-то традиционного христианского бога, но это у них плохо выходит, так как никто из них не имеет сил углубиться не только в патристику, но даже в схоластику.
10. вывод: православная аналитическая теология (= аналитическая теология, эксплицирующая содержание православной веры, а не какой-то иной) может и должна сотрудничать содержательно и всерьез либо с довольно упертыми католиками (послевоенному Бохеньскому, надо сказать, этой упертости сильно недоставало), либо совершенными параконсистентными фриками. сейчас научная среда на католиков оскудела, увы, но зато фриками обогатилась -- слава Богу.
Примечания:
1. почему актуальна для православия критика неотомизма: потому что наши патрологи, особенно Лосский, но и Флоровский и Мейндорф, были учениками неотомистов, и продолжали в их же духе (Лосский написал диссертацию у Жильсона, но и Мейендорф был под их покровительством в молодые годы). тут не было никакой альтернативы, т.к. для патристики нужно было начинать с первоначального накопления минимума знаний.
2. в чем состояла краковская критика неотомизма: что неотомизм одновременно слишком в духе века сего и слишком отсталый. отсталый -- понятно, в том, что не использует современную логику, а описывает архаичные логические модели архаичными и крайне грубыми инструментами. а слишком в духе века сего -- в том, что выбирает из старых авторов те темы, которые модны и интересны в нынешней интеллектуальной атмосфере, пропуская поэтому важнейшие темы для самих изучаемых авторов (и при этом крайне важные и для современных как богословия, так и логики). -- тем же самым занимались (вынужденно) и наши патрологи.
Мемуар: мое собственное пришествие в патрологию в 80-е годы состоялось с новой научной программой -- отслеживать континуитеты, т.е. богословские традиции, а не отдельные островки в виде ярких личностей. это был исторический подход (очень горячо одобренный Мейендорфом), но он позволял заметить разные завитушки мыслей, которые порождали долгоиграющие последствия, но не отражались в учебниках и даже специальных работах. история догматических споров стала раскрываться как химическая кинетика: реакция идет через порождение короткоживущих, но определяющих весь ее дальнейших ход, соединений, а потом надо найти обязательно все продукты реакции. (в традиционном историческом подходе эфемерные вещи не просто трудно заметить, а трудно понять, зачем их вообще замечать, если они были столь мимолетны).
постепенно (уже в 90-е) я заметил, что если проблема существует в обозначенном виде достаточно долго, то история постарается исчерпать (актуализовать) все логически вообразимые ее решения (на этом выводе я бы настаивать не стал, пока у меня не появилось эфиопского материала). поэтому историческое исследование нужно было переосмыслить как экстенсиональный аспект логического -- поиски и отслеживания судеб экземплификаций идей...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-11-29 07:54 am (UTC)no subject
Date: 2016-11-29 08:04 am (UTC)no subject
Date: 2016-12-05 01:30 pm (UTC)no subject
Date: 2016-12-05 01:30 pm (UTC)Итак, зачем нужен делокализованный (парконсистентный) наблюдатель? Мне кажется, имеет смысл конвертировать продекларированные рассуждения в категорию "позиции наблюдателя", которая может быть расширена и выведена за рамки только квантовой механики. "Позиция наблюдателя", это такой способ конструирования субъекта, который позволяет однозначно установить способ интерпретации контекста. Иными словами, позиция наблюдателя и есть способ прочтения контекста. Преимущество использования категории позиции наблюдателя в отказе от необходимости использования небулевой логики.
Будет ли такой подход удобен при объяснения триадологии?
Необходимо сделать для этого еще один сильный шаг. Можно представить себе позицию наблюдателя как континуум позиций произвольных наблюдателей (синклит) внутри контекста. Очевидно, что преимущество получает та позиция, которая эволюционно закреплена. Причем под эволюцией надо понимать мгновенный спонтанный выбор. У произвольного субъекта нет возможности такого спонтанного выбора. Иными словами у него нет свободной воли, поскольку его собственная позиция определена меняющимся контекстом. Для человека таким контекстом могут быть конвенции, которые он разделяет с обществом. Я попытался достаточно абстрагироваться, чтобы определить субъекта как позицию наблюдателя. Теперь настало время абстрагироваться от "общества". Для этого необходимо использовать идею витализма. Сам произвольный наблюдатель является на самом деле составным и содержит в себе континуум произвольных наблюдателей. Приоритет получает тот, который эволюционно закреплен в текущий момент времени. В то же время контекст одушевлен, он состоит из множества позиций наблюдателей, которые составляют "социальное" окружение.
Итак отец - это одушевленный контекст. Сын - это синклит субъектов как эволюционирующая позиция наблюдателя. Дух святой - это эволюционный спонтанный выбор как контекста, так и позиции наблюдателя. И теперь, на мой взгляд, нет возможности отдать чему-то предпочтение в этой картине.
Я боюсь, что буду неправильно проинтерпретирован насчет свободы воли. Субъект не имеет свободы воли внутри контекста. Однако имеет смысл пересмотреть само понятие свободы воли. Она в том, чтобы мгновенно менять позицию наблюдателя. Иными словами только признание "отцовства" (несубстанциональности субъекта) позволяет "путешествовать" в контексте.
no subject
Date: 2016-12-10 02:39 pm (UTC)но как упражнение для ума это меня не очень интересует. мне хочется только сформулировать то, что уже без меня есть в православном предании, а не то, что я мог бы напрячься и придумать.
no subject
Date: 2018-11-17 04:42 pm (UTC)Когда не учитывается степень ПОЗИЦИОННОЙ ЗАВИСИМОСТИ (ПЗ-и) ВЕДОМОГО /понятия в пределах рассматриваемого вопроса/ к ВЕДУЩЕМУ /понятию в пределах этого же вопроса/ возникает парадокс.
ВЕДОМОЕ:
«Яйцо», полагаясь от ВЕДУЩЕГО «курица» в МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНОЙ
(МксВ-ой) ПЗ-и в обоих своих СОСТОЯНИЯХ (Сст-ях) /НАЧАЛЬНОМ (Нч)
как снесённое ею; КОНЕЧНОМ (Кн) как насиженное ею/, в ракурсе
вопроса «кто был раньше» выявляющим ВЕДУЩЕГО в МИНИМАЛЬНО
ВОЗМОЖНОМ (МнмВ-ом) числе понятий комбинационно годных для
выбора искомого /в данном случае, имеем вариант с годным полагающимся
в МксВ-ой ПЗ-и от этой роли и с не годным полагающимся вне ПЗ-и от
этой роли/, невольно становится рассматриваемым на эту роль; «Ахиллес» перемещающееся лишь на метку оставляемую ВЕДУЩИМ
«передвигающейся черепахой» естественно, что не догонит её полагаясь в
обоих Сст-ях в МксВ-ой ПЗ-и от неё;
«Я» Кн Сст-я, полагающееся от ВЕДУЩЕГО «ложь» в МнмВ-ой ПЗ-и,
рассматриваемое в МксВ-ой ПЗ-и Нч Сст-я становится поочерёдно
отрицаемым /в обоих Сст-ях/;
«Критянин» Кн Сст-я, полагающееся в МнмВ-ой ПЗ-и от ВЕДУЩЕГО «множества
критян не представленного этим критянином, как не лжецом»,
рассматриваемое в Нч Сст-и полагающимся в МксВ-ой ПЗ-и от иного
ВЕДУЩЕГО «множества критян представленного этим критянином не как
не лжецом» становится поочерёдно отрицаемым /в обоих Сст-ях/;
«Брадобрей» полагающегося в МксВ-ой ПЗ-и от ВЕДУЩЕГО
«бреющих себя» и, соответственно, в МнмВ-ой ПЗ-и от иного ВЕДУЩЕГО
«не бреющих себя», рассматривают в ситуации смены степеней ПЗ-и от
ВЕДУЩИХ.
«Стрела» полагающееся в МксВ-ой ПЗ-и от ВЕДУЩЕГО «Сст-я движения» и в
МнмВ-ой ПЗ-и от ВЕДУЩЕГО «Сст-я покоя рассматривают в ситуации
смены степеней ПЗ-и от ВЕДУЩИХ.
«Знание Сократа» полагается в МксВ-ой ПЗ-и от ВЕДУЩЕГО «познаваемого».