hgr | страшная повесть

Leontius of Byzantium and His “Theory of Graphs” against John Philoponus

как православное богословие свалилось в канаву (из которой несколько позже его вытащит Максим Исповедник).

только я опубликовал позавчера на Академии эту мою статью про Леонтия Византийского, как через несколько часов Дирк Краусмюллер присылает мне свою еще неопубликованную статью примерно о том же самом -- только не про одного Леонтия Византийского, но еще Леонтия Иерусалимского и еще кое-кого.

после того, как еще году в 2001 Дирк передатировал ЛИ 7-м веком, он довольно много им занимался. получилось -- и, как я тут могу проверить, это так и есть, -- что ЛИ оказался совсем каким-то монстром, который, конечно, защищал Халкидон, но в триадологии развел оригинальную версию модализма. при этом он здорово понимал логические импликации разных вещей: например, параконсистентность тезиса universalia in rebus, которая видна в парадоксах синглетона (что заметил и ЛВ) и "множества Рассела" (κόσμος ὅδε ὁ πᾶς), что я заметил только у ЛИ.

ЛИ не переносит параконсистентности (не в богословии, а еще в философии!) и переходит в номиналистскую философскую веру Филопона (только с модализмом вместо тритеизма).
ЛВ -- то же самое по сути, но не по форме, т.к. по форме он придумал новую математическую теорию числа (что мы теперь называем графом), и под нее слегка переверстал философию.

Евтихий К.польский, патриарх 5-го Всел. собора, -- это вообще последователь Филопона во всякой его ереси, за исключением "одной природы". Дирк считает (кажется, верно, что и Памфил в той компании).

т.е. эта свора профессиональных теологов загубила православие -- в тех пределах, в которых это от них зависело. спасибо, святой император-богослов держался правильных интуиций, а в конце века Евлогий Александрийский прямо послал этих философов идеже не присещает Господь.

а что, собственно, произошло?

510-е -- 530-е годы: шум, бедлам, все в эйфории, никто никого дольше 5 минут не слушает. типичные богословские дискуссии времен расцвета.
540-е годы: хлоп -- появляется Иоанн Филопон (обратился, на всеобщее счастье -- в этимологическом смысле еврейского термина "шлимазл", -- из язычников профессиональный философ, из top-5 своей эпохи) -- и обламывает кайф всем без исключения, не только халкидонитам, но и своим же севирианам. каждого вежливо и участливо слушает, но вдруг в неожиданный момент хватает за язык и сжимает в кулаке профессионала язык не отвечающего за философский базар собеседника.

если бы он не только де-факто, но и де-юре стал главным профессиональным богословом эпохи, то мы бы имели богословие его "Арбитра" в качестве богословия 5-го вселенского собора. одним разбойничьим вселенским собором было бы больше. но де-юре главным богословом был император (Юстиниан -- на самом деле очень хороший богослов, просто даже прекрасный), а де-факто такого, увы, не было. думаю, дело было в том, что Филопон не дружил с монахами, никакими. внук (если не ошибаюсь в родстве) императрицы Феодоры, монах, сам находился под влиянием Филопона и вообще был млад зело. а с авторитетным монашеством, пусть и антихалкидонитским, Филопон не сошелся.

а за язык Филопон хватал так.

дослушивал до того места, где начинались -- невинные, как уже привыкли считать, -- ссылки на universalia in rebus. а дальше спрашивал, пользуясь расслабленностью собеседника, с которым, вроде бы, обсуждали не богословие, а всего лишь философский концептуальный аппарат, -- really? you do believe in all this stuff? и дальше показывал на пальцах неконсистентность понятия "общей природы" как чего-то реального, а не чисто умозрительного.

все, кроме Евлогия Александрийского (но он был уже позже, в 580-е, когда люди видели, до чего дошли те, кто согласились разговаривать с Филопоном в одной логике, хотя бы и при противоположности убеждений), спотыкались, стеснялись и начинали заикаться: ...да мы, мол, не в том смысле... мы не хотели...

и тут все соглашались принять от Филопона понятие "частной природы", как чего-то отличного от ипостаси. (Каппадокийцы это запрещали).

и тогда эти профессиональные теологи стали придумывать православную догматику без параконсистентности. получались разные модели, то с максимальным (для халкидонита) следованием Филопону (Евлогий К.польский), то с максимальным от него удалением (ЛВ)...

в общем, да: параконсистентность была заявлена как логический принцип Каппадокийцами, а потом еще с особенной силой -- Ареопагитом. а потом неслучайно Максиму Исповеднику все главное пришлось написать в жанре разъяснений к Григорию Богослову и Ареопагиту.

нет на свете печальнее повести,
чем об этой логической трусости -- перед противоречием.