агиографические микроформы рыцарских романов

рыцарские романы sensu stricto и поздние исландские саги, которые в дошедшем виде сформировались под влиянием франкоязычных рыцарских романов, -- это литературные макроформы, не имеющие прямого отношения к агиографии. зато косвенное отношение они -- многие из них -- очень даже имеют. они ведь перерабатывают разные предания, многие из которых являются агиографическими легендами. иногда эти легенды как-либо отразились и в других дошедших до нас документах, а совсем иногда -- именно в агиографических документах.

таким образом, в средневековых романах сохраняется довольно много агиографического материала в виде отдельных сюжетных линий, эпизодов и т.п., что позволяет говорить о сохранении в них агиографических микроформ.

стандартный и давно известный пример -- Артуриана: цикл романов о рыцарях Круглого стола имеет целый ряд уже выявленных пересечений с разными произведениями агиографии, как дошедшими до нас независимо, так и не дошедшими. саму легенду о Граале еще очень даже можно поисследовать, о чем некоторые тезисы были в этом жж. я думаю, что там всё было связано с разрушенным англосаксами государством бриттов. а вот есть еще разные поздние саги, где под слоем французских литературных влияний можно раскопать что-то из варяжско-византийских отношений... но этим никто не занимается.

вот интересно, еще кому-то кроме меня интересны эти агиографические слои в рыцарских романах? (знаю одного потенциального исследователя этих тем в Германии, а больше не знаю никого; даже исследования Артурианы именно в этом аспекте, по-моему, давно прекратились).

вдруг тут будет почва, чтобы замутить какой-нибудь проект, который и меня бы простимулировал заодно довершить некоторые разработки...

еще из Нины Воронель

очень забавное сходство с отношением в МП к тем, кто из МП вышел:
-----
В кругах литературной интеллигенции, среди которой мы тогда крутились, мнения после ареста Синявского и Даниэля резко разделились. Самые молодые, как мы, бросились на защиту. Но это были, в основном, просто близкие друзья, друзья друзей, и их было очень немного. А главная масса той интеллигенции, которая называла себя «прогрессивной», пришла в состояние чудовищной паники. Был 65-й год. От 52-го нас отделяло очень короткое расстояние: все еще помнили, как было тогда, и страх воцарился невообразимый.
Ведь только-только было время оттепели, брожения мысли, почти свободы. И вдруг – арест. Поначалу все были в оцепенении. Но очень скоро поднялся общий, довольно стройный крик: «Подлецы! Негодяи! Прославиться захотели! А нам все испортили! Ведь мы уже почти всего добились, завтра была бы уже настоящая оттепель, а теперь из-за них все зарубят! Мы подвели под советскую власть такой глубокий подкоп! Мы Кафку пробили – что может быть для нее страшней?» Одна переводчица, почти рыдая, тыкала нам под нос какую-то фразу из своего перевода: «Видите, какую фразу я написала? А из-за этого дерьма нам все закроют! Мы были так близко от цели, завтра бы все хлынуло, у нас бы стала настоящая свобода. А эти гады написали свое дерьмо, выставиться хотели – кому это нужно? Все погубили, все достижения советской интеллигенции пошли прахом!»
Многих обижало, что Синявский и Даниэль, будучи, на их вкус, недостаточно антисоветскими писателями, как бы выхватили у них, более антисоветских, пальму первенства. Один поэт, он сейчас в эмиграции, кричал: «Чего вдруг я буду за них заступаться? Уж пишут за границу, так сказали бы все начистоту. Я вот поэму против Сталина написал, но не напечатал, других подводить не хотел. Потому что мы шли единым фронтом, мы «их» уже почти свалили, а Синявский с Даниэлем, суки, все испортили!»
Ведь тогда советской либеральной интеллигенции казалось, что она, дружно взявшись за ручки, шла мелким демократическим зигзагом на штурм тоталитарной системы. И ей верилось, что победа близка, и в России вот-вот настанет свобода слова. А эти «выродки», Синявский и Даниэль, в свободу слова не верили, в общем штурме не участвовали, а туннельным эффектом вылезли за рубеж и напечатались. И теперь советская власть под этим предлогом может закрыть всю лавочку. К сожалению, при критических обстоятельствах, либералы, как это часто бывает, ополчились не против жесткого цензурного режима, а против тех «мерзавцев», которые вызвали на себя огонь властей.
-------

это еще раз к вопросу о том, какой талант настоящий.

Эткинд (себе для памяти)

из тех же мемуаров Воронель.
( Read more... )