Эткинд (себе для памяти)

[hgr]

из тех же мемуаров Воронель.

-----

Опасаясь за сохранность своих рукописей, А. Солженицын отозвался на серию дружеских писем одной из своих почитательниц, жены Эткинда – Кати, и тайно передал ей эти рукописи в Ленинград на хранение.

Когда над головой А. Солженицына собрались грозовые тучи и его арестовали, Эткинд с женой, естественно, испугались – ну кто бросил бы в них за это камень? И решили от рукописей избавиться. Но как люди интеллигентные, они не хотели уничтожать такую ценность и выбрали другой путь. Эткинд лично упаковал рукописи в большую хозяйственную сумку и повез их в Москву. Там он положил их в локер при камере хранения и запер ящик секретным кодом. Потом подошел к ближайшему телефону-автомату и набрал номер культурного атташе французского посольства, с которым до того имел дела как специалист по современной французской литературе.

Забыв почему-то, что все посольские телефоны прослушиваются, он четко продиктовал С. Татищеву номер локера и секретный код. Естественно, что когда Татищев приехал на Ленинградский вокзал, открыл локер и вынул оттуда сумку с крамольными рукописями, на плечо ему легла тяжелая рука майора Пронина, и он обнаружил, что окружен группой людей в штатском. В результате рукописи Солженицына были конфискованы, а Татищев и Эткинд почти одновременно отбыли во Францию – Эткинд, снабженный разрешением на постоянное жительство за границей, а Татищев, лишенный дипломатической неприкосновенности за попытку переправить за рубеж литературу, подрывающую существующий строй.

На чей-то вопрос, почему он вызвал Татищева по посольскому телефону без всяких предосторожностей, Эткинд ответил, что мысль о подслушивающих устройствах ему даже в голову не пришла. В этой точке своего рассказа Татищев, рожденный в аристократической семье в Париже, вдруг позабыл весь свой аристократизм и перешел на обыкновенный русский мат, выученный им за годы его дипломатического пребывания в Москве.

«Ему, трам-та-ра-рам, эта мысль в голову не пришла! – завопил он, трясясь от бешенства. – Хотел бы я увидеть, трам-та-ра-рам, такого советского интеллигента, у которого эта мысль хотя бы на миг в его трам-та-ра-рамной башке перестала гвоздить!» Надеюсь, никому не нужно объяснять, на что этот аристократ намекал.

-----

что в 70-е годы было немыслимо предполагать, будто посольские телефоны не прослушиваются, это я и сам прекрасно помню. очевидно, что целью Эткинда было сдать архив в КГБ.
однако, чего я не понимаю -- как это атташе мог за такими рукописями пойти. оба участника друг друга стОят.

а разочарование в Эткинде для меня обидное. я его ценю как литературоведа. первое прочитанное из него было -- статья "Человеческая комедия Александра Галича" в "Континенте", очень хорошая была статья; я ее читал в школьные годы, в конце 70-х, и думал, что хочу научиться писать так же. отчасти эти мои попытки реализовывались в статьях про русский рок.

Comments

[hgr.livejournal.com]

в пользу того, что не байка, там контекст (в мемуарах): Эткинд подписывает письмо в ЦРУ против Русской Мысли вместе со стукачем Синявским.

[dodododo.livejournal.com]

стукачом((((

[hgr.livejournal.com]

виноват!
врачом, стукачом...

[be-it-so.livejournal.com]

++ со стукачем Синявским.

Откуда такие сведения?

Касательно Татищева - посольские телефоны прослушивались, но "точка" прослушки шла от обычных городских АТС. Если же звонить из тех учреждений, которым положено работать с иностранцами (МИД, Минфин, Внешторгбанк, Минвнешнейторговли и т.п.), то прослушки (по крайней мере, регулярной) - не было. Рядовым гэбистам было совершенно не положено слушать, скажем, разговор ведущего сотрудника главка по закупке оборудования для тяжпрома с помощником атташе какой-нибудь капстраны по экономическим вопросам.

И Татищев, зная это, предполагал, что тот звонит с "защищённой точки".

[hgr.livejournal.com]

усложняете. если бы мне позвонили таким образом, я бы нивжисть не пошел за такими бумажками -- ни в 70-е годы (когда я был мал и был способен забыть сумку с "Архипелагом ГУЛАГ" в кафетерии), ни сейчас.

про стукачество Синявского -- кроме упомянутых мемуаров и прежде всего -- мемуары С. Х. (забываю его фамилию, она есть по ссылке), которые тоже есть где-то в сети, я читал неск. лет назад.

[dodododo.livejournal.com]

Хмельницкий.

[hgr.livejournal.com]

да, точно.

[dodododo.livejournal.com]

а я впервые в семье Хмельницких услышала фамилию Воронель

[hgr.livejournal.com]

жуть.
а я, выходит, в 7 лет, читая Оскар Уайльда.
а если в сознательном возрасте, то не помню, когда. на общем диссидентском фоне шло.

[dodododo.livejournal.com]

у нас с Вами были, как мы выяснили, разные диссидентские фоны))

в Вашем, например, считали, что падение совка неизбежно и скоро, а мой был пессимистичным.

[hgr.livejournal.com]

да. но я мало общался с профессиональными диссидентыми -- ни с одним не сходился близко.

[dodododo.livejournal.com]

я тоже

[inau.livejournal.com]

А можно ли полагаться в таких вещах на мемуары? Мало ли чего кому могло примерещиться... (Это как в Эстонии в некоторых кругах считали, что Лотман носит усы, чтобы походить на Сталина)

[hgr.livejournal.com]

можно. это признательные показания, а не просто мемуары. которые проверяются теми же методами, что и прочие показания.

[erdferkel.livejournal.com]

Так Воронель и Хмельницкий - это одна сторона конфликта, где другая сторона - Синявские. Воронель же как раз много пишет в поддержку Хмельницкого против Синявского. Т.е. В. и Х. нельзя считать за два независимых источника. При этом сам Х., хм, источник тот еще.

Сторонники противоположной "партии", насколько помню, отзываются о мемуарах Воронель как о сочинении системно лживом - так что логичность изложения ("согласованность контекста") тут не аргумент.

Т.е. - что касается Синявского - то, что он и Хмельницкий работали на органы в конце 40-х - начале 50-х, никто не отрицает, об этом сам С. писал; при этом люди, очень конкретно пострадавшие из-за Х., известны (см. выше), а о том, чтобы кто-то на сколько-то сравнимом уровне пострадал из-за С., мне информация как-то не попадалась - хотя за последние двадцать с хвостом лет разного компромата на кого угодно были вывалены горы. Утверждения же о содержательном сотрудничестве С. с органами в 60-е и далее (именно о сознательной работе на советские спецслужбы - "объективно использовать"-то могли кого угодно) базируются, кажется, исключительно на домыслах в стиле Воронель, в которых имхо ход мысли частый у интеллигентов и очень похабный: "такой-то занимает неприятную мне политическую/мировоззренческую позицию, порядочный человек ее занимать не может, значит, наверное, на гэбню работает".

Относительно Эткинда, если считать рассказанный эпизод правдой, - честно говоря, не вижу большой разницы с забыванием "Архипелага" в кафетерии: и там, и там - отключение думалки/самоконтроля. Бывает регулярно, во всяком случае, у людей, не натренировавших себя на "постоянную боевую готовность" (а в интеллигентских тусовках такой тренировки обычно не было). Сознательной цели "сдать в КГБ" никак не подразумевает - хотя считать, что так работает подсознательное стремление "сдаться", "вернуться в материнское лоно" (в разных смыслах), наверное, можно. И на другого легко "наводится" (позвонил Эткинд Татищеву, Татищев на него положился - "как бы подумал, что Эткинду виднее", - на самом деле именно что не подумал, а поступил "по суггестии"). Со стороны легко видеть глупейший косяк - так это со стороны.

У Солженицына, впрочем, упоминания об этой истории я при беглом взгляде не нашел. В "Теленке" Эткинд вроде как не упоминается вообще, в "Зернышке" - упоминается и Татищев тоже упоминается, но этот эпизод - нет. В антисолженицынской книге А. Островского о сюжете с Эткиндом и Татищевым сказано - но ссылка не на Солженицына, а на ту же Воронель.

Кстати - названный Островский считает агентами влияния КГБ и Синявского, и чтимого Вами Солженицына. По Синявскому он пишет примерно то же, что и Воронель, а вот на Солженицына - компромат выходит заметно обширнее и разнообразнее, и довольно убедительный, - во всяком случае, если подходить с такими критериями, как Воронель (и Вы вслед за ней) к Синявскому и Эткинду. У меня к глобальной конспирологической конструкции Островского отношение скептическое, но темных мест в биографии Солженицына имхо хватает; почти уверен, к примеру, что в сюжете с его вербовкой как "Ветрова" он недоговаривает - независимо от того, сколько фальшивок на эту тему изготовила, со своей стороны, гэбуха.

Это все к чему: у меня общее впечатление такое, что и авторы мемуаров из интеллигентских тусовок, и нынешние истолкователи оных мемуаров могут нафантазировать в вопросах, касающихся связей с (любыми) не афиширующими себя структурами, все что угодно по своим тусовочно-партийным мотивам, поэтому делать определенные фактические выводы на основании их сочинений нельзя. Лучше уж дождаться открытия архивных документов спецслужбистской и прочей бюрократии - там вранье хоть и тоже вероятно, но можно предположить, что оно будет рациональнее и тривиальнее и потому легче учитываемо.

[urukhaj.livejournal.com]

Солженицын описывает эту ситуацию (в "Телёнке") совершенно иначе и не винит, насколько я помню, Эткинда. Хотя они были идейными врагами. Вообще, не стоит на основании единственного упоминания в мемуарах делать далеко идущие выводы.

[hgr.livejournal.com]

а что там в "Теленке"? я его читал в 1978 или 9 и не перечитывал с тех пор.