ïàíèõèäà ïî ßíêå Äÿãèëåâîé

[hgr]

çàâòðà (9 ìàÿ) â íàøåì õðàìå â 12.00 (ò.ê. çàâòðà -- äåíü åå ñìåðòè).

ñàìîóáèéöåé ÿ åå íå ñ÷èòàþ (èíà÷å áû íå ñëóæèë ïàíèõèäó). íî, ê ñîæàëåíèþ, íå çíàþ åå êðåùàëüíîãî èìåíè (ïîõîæå, åãî âîîáùå íèêòî íå çíàë, êðîìå íåå ñàìîé, -- ðàçâå, ìîæåò, Àííà Âîëêîâà, íî è ýòî î÷åíü ñîìíèòåëüíî). òàê ÷òî ÿ îáû÷íî ïîìèíàþ "Èîàííó".

âñå ïîäðîáíîñòè ïðî íàø õðàì, âêëþ÷àÿ êàðòó, ñì. íà http://st-elizabet.narod.ru .

Comments

[(Anonymous)]

Во "властители дум" он никогда не лез (как собственно и Н.С. не лез). Поэт не писатель. Как говорил сам О.М. это писатель встает на пьедестал (кафедру), чтобы поучать... Толстой и Достоевский - примеры. Поэт собственно "средь детей ничтожный света самый ничтожный. Как правило. "Властителя дум" из О.М. сделали уже в 60-ые всякие либералы-интеллигенты. Они его поставили на пьедестал в качестве диссидента, а в 90-ые предали (как они это обычно делают), объявив чуть ли не сталинистом (Гаспаров). Ну такая природа у нашей "интеллигенции". Прельщаться (присваивать) и предавать.
О.М. же никого не предавал, даже тогда, когда уже небезопасно было произносить имена Н.С. и Ахматовой, он от них не отрекся. А со Сталином его черт попутал. Это точно. Итак, нельзя О.М. судить как властителя дум. Это по-интеллигентски. Какой властитель дум призывал бы: "Читателя, советника, врача!" Представьте себе Толстова или Троцкого? Невозможно. О.М. понимал, что его состояние (в связи со всей этой сталинской эпопеей) - болезнь. Он был глубоко израненным, больным и измученным человеком, запутвашимся, и спасавшимся только в своем слове (стихах).
И Господь ему при этой его слабости, незащищенности, больной душе давал слово такой силы, что многим сильным было не дано. Вот в чем тайна. А то, что О.М. величайший поэт (я говорю именно о поэте, а не о человеке), это, так же очевидно, как и то, что Эйнштейн - величайший физик. Как говорится, медицинский факт.

Re:

[hgr.livejournal.com]

с "величайшим поэтом" и я не спорю.
только роль "властителей дум" в нач. 20 в. перешла уже от прозаиков к поэтам -- начиная от символистов. и это продолжалось весь серебряный век. так что -- еще как "полез"!

[(Anonymous)]

Так О.М. же "преодолевал символизм". Преодолевал он его и в этом. Т.е. поза учителя. теурга ему была глубоко чужда (это же не Вяч. Иванов). Он же писал: "мы не пророки, даже не предтечи". Так что ничего жреческого и учительско-пророческо (в смысле профессионального пророка и учителя) в нем не было. Факты (поэтические) не подтверждают такого записывания его по ведомству учителей жизни. Но вы правы, что он не считал себя и частным человеком. Свое место он определял, как я понимаю, как место "свидетеля Бытия". Вся проблема в том, как понять, чем для него было Бытие. В любом случае, это не так просто, как представляют наши "интеллигенты"-ренегаты и предатели. "Пся-кровь", как говорил о них сам О.М.
Не будем к ним примыкать!

Re:

[hgr.livejournal.com]

разместите в Сети (хоть на сайте нашего прихода) Ваше эссе о ОМ. why not?

[(Anonymous)]

OK. Попробую. На этой уйдет какое-то время. Когда напишу, выйду на контакт.

[pioneer-lj.livejournal.com]

Разумеется, Мандельштам хорошо понимал, что делел. И при этом ломал из себя наивного Поэта не от мира сего. Хотя поэтом, да, был. Ну и что?
Галковский правильно заметил.
http://www.samisdat.ru/3/311-253.htm
http://www.samisdat.ru/3/311-273.htm

Re:

[(Anonymous)]

Ожидать от поэта, художника и пр., что его семиотическая книга :) будет такой же цельной и интересной, как и его творчество - это требовать от него синтеза искусств.
А что касается "властителя дум", то сама идея эта (и сопутствующий ей реквизит в виде пьедестала) - в чистом виде мысль интеллигентская (при том, что интеллигенцию Вы не любите), т.к. для подавляющего большинства обывателей (от них же первый есмь аз) стихи и прочая литература имеют чисто прикладное значение (да, да, писатель пописывает, читатель почитывает), и только культурный авангард относится к себе настолько всерьёз, что верит в свою ведущую роль. Какие думы? Самое большее, кем можно стать, это властителем мыслительных рефлексов в среде себе подобных. А.