hgr

Распечатал статью, хочу показать нескольким батюшкам. Посмеюсь :)
Хотя, что бы они мне ни ответили, отвечать-то мне будет ЧЕЛОВЕК, а не "боговдохновенная" Holy Bible. А человек может и ошибиться.

From:

Да не возобидится мой ближний, ибо сие прикол и
попытка взглянуть нестандартно на привычное :-)

Ключевая фраза, однако.

From:

но по его прочтении приколом начинает казаться и весь НЗ с тем же успехом

From:

naechste.livejournal.com

Мне один известный совершенно серьёзно историк сказал, что Христос и Гитлер - суть одно и то же, потому что оба мифы, и не как таковые, существовали, на самом деле.
Зачем спорить с такими людьми? Я ему сказала только, что рядом религиозные люди, поэтому его заявления не просто некорректны, а ещё и бестактны.

From:

Дык. Легче надо быть, легче. Приятно, что и такое отношение к НЗ имеет место. Т.е. не стоит это возводить в принцип, но как некий "иной взгляд" сие воспринимать очень даже и надо порою.

From:

lxe

Как знать, вдруг повесть о Пути все же может существовать — и не только в виде стопки чистой бумаги? В минуты раздумий я видел вдали словно бы мираж, слишком зыбкий, чтобы говорить о деталях, но все же достаточно ясный, чтобы дать его общий очерк. Итак, в этом тексте не должен появляться иероглиф «Путь» — кроме, может быть, первой и последней главы. Там этот знак мелькнет, чтобы очертить пространство, где развернется таинственное действие; кроме того, так будет показано, что Путь ведет лишь сам к себе, не меняясь, но и не оставаясь прежним. Возможно, что в самом начале будет сказано несколько слов о рождении, а в конце — о смерти. Все остальное между этими вехами будет лишено признаков повествования об одном предмете. Мне представляется множество странных историй, рассыпающихся на еще большее количество крохотных рассказов, сквозь которые нельзя продеть ни одной общей нити — кроме той изначальной, что и так проходит сквозь все. Так, удалив все связующие звенья, мы получим повесть о самом главном, которое нельзя убрать, ибо оно и есть Путь десяти тысяч вещей. Такая повесть будет подобна собранию многих отрывков, написанных разными людьми в разные времена. Единственное, что должно скрепить их вместе, — это некое присущее им качество, которое, господин Цзян Цзы-Я, я не возьмусь определить. Скажу только, что в моем письме я ощутил его присутствие в тот момент, когда писал о травинках и ветре. Но что это?

Истины изначально нет — таков установленный небесами закон. Другой закон небес в том, что истину выразить невозможно даже тогда, когда она появляется. Но главный небесный закон в том, что никакие законы не действуют, когда свою волю изъявляет верховный владыка, ибо законы есть не что иное, как память о том, какие повеления он отдавал раньше. Значат ли они что-нибудь, когда рядом он сам? [...]

Вот почему Небеса позволяют нарушать свои же уложения. Мы протискиваемся сквозь лес невозможностей неведомо как, и тогда истина, которой нет и которую, даже появись она, все равно нельзя было бы выразить, внезапно возникает перед нами и сияет ясно, как драгоценная яшма в свежем разломе земли. Когда происходит такое, появляются слова, тайна которых неведома. Возможно, таких слов может быть бесконечно много. Возможно и то, что ничего не надо сочинять, и все, что должно войти в эту повесть, уже написано, но эти отрывки разбросаны по книгам разных эпох; быть может, что мудрейший из ученых оказался способным лишь на орнамент силлогизмов, а важнейшую из глав создал невежественный варвар. Мое сердце знает, что повествование, о котором я говорю, существует. Вот только прочесть его может лишь тот таинственный ветер, который листает страницы всех существующих книг. Но, говоря между нами, разве есть в этом мире хоть что-нибудь кроме него.

From:

Понимая, что гностицизм-в-некоторой-степени здесь не совсем к месту, но все же:

Hitler as Kalki

these are the dregs
of the last grains of the age
it may be the hourglass of earth covering earth
but not in Betlehem
not in Jerusalem
not in Chorazaim
and not in Bethsaida
we will not again see
God humbled on an ass
but see
see
on a white horse he comes
blazing sword in burning hand
lo, i am become death
the destroyer of worlds
his hands are backed up
they're straining at his neck
what colour shall we rank in him?
what face shall we deliver him?
there may be the black dog
there may be the white dog
Hitler comes as Kalki
Hitler comes as Kalki
Kalki comes as Hitler
Kalki comes as Hitler
teeth teeth teeth teeth

but meaningless lights still hold our attention
we think that the holy books are written in blood and fire
but what if it's water?
the fires turned to blood
the bloods turned to water
and the waters turned to what?
milk?piss?lies?dust?
Hitler comes as Kalki
Kalki comes as Hitler
everything becomes emptiness
but goes through fire
secret mother (gsang yum chen mo)
secret father (gsans yab chen po)

Hitler becomes Kalki
Kalki becomes Hitler
the white horse and red horse
Christ twists on the cross
Hitler smiles in the guttering rubble
he brings not peace but a sword
but maybe the ocean roars immaculate
maybe the stars fall incomprehensible
oh these all tell me
oh these all spell to me
Hitler as Kalki
Kalki as Hitler

where's your God now?
i'll point out his varied forms to you
one he hangs on the end of a tree
two he's nailed to the arms of this selfsame tree
and three he spins, he spins and soars and laughs through space
ah, one day the world sees
oh, one day the world sees
Hitler as Kalki
God as Kalki

and he lies matted
half in time and half in space
through the rising incense smoke
i see him in a crowded room
i see him crossing the mountain range
if we see man at his most bloody
if we see man at his most base
shall we point then and there
this is reality, this is his nature
oh, what makes the pain more real than the joy?
both are so mingled now and muddied together
to pull them apart
we butcher the essence and cripple its meaning

God is on the cross
or three gods perhaps
if they are all one
neither coming nor going
neither waning nor waxing
but immense in their unity
matter and space
he rides between the spaces
and he rides between the pain
in the secret heart of becoming
in the secret modes of darkness
his eyes are now shuttered windows
oh, man man man man
man with his claws and his lies
with his peace and his pain
with his love and his sorrow
with his candle of hope that stutters and dies
no liberation through hearing
when the sound of the worlds collapsing
deafens deafens deafens our ears
and pierces our hearts

Hitler as Kalki
Kalki as Hitler
rolling and roaring
swooping and soaring
exultant and trembling
sorrow sorrow sorrow
where the eagle flies
where the eagle shudders
where the eagle drops
where the eagle plummets
all things merging dissolving
then stars collapse
the vortex commences in space
the rubble collects
the debris gathers
time starts to shiver
my heart's blood

if i dissolve into your body
if i hoped to find
white light in your soul
if together we fall into forever
would we not notice the turbulence
that no longer waits?

first he comes from on a hill
then he's running throughout the town
then he stands
devoid of peace
devoid of place
devoid of pity

oh, my dear Christ
carried broken from sad brown earth
teeth teeth teeth teeth teeth teeth teeth teeth teeth
Hitler as Kalki
Hitler as Kalki
Kalki as Hitler
Hitler as Kalki
Hitler as Kalki

From:

Гитлер это Калки
(на основе перевода Бубу (1998))

Вот они, отбросы
Последние песчинки эпохи
Они могли бы стать песочными часами
Или землей, покрывающей землю
Но не в Вифлееме
Не в Иерусалиме
И не в Хоразине
И не в Вифсаиде
Мы больше не увидим
Смиренного бога верхом на осле
Но смотри!
Смотри
На белом коне он явился
Сверкающей меч в пылающей руке
"Смотри! Я есть сама Смерть
Разрушитель миров"
Воздетые руки
Тянутся к шее
К какому цвету отнесем его?
Каким лицом наделим мы его?
Быть может, мордой черного пса?
Или белого пса?
Гитлер становится Калки
Калки становится Гитлером
Зубы. Зубы. Зубы. Зубы
Но бессмысленные вещи
Все еще занимают нас
Мы думаем, что священные книги
Написаны огнем и кровью.
Но что если это вода?
Пламя превращается в кровь,
Кровь превращается в воду,
Но во что превращается вода?
В молоко?
В мочу?
В ложь?
В прах?
Гитлер становится Калки
Калки становится Гитлером.
А все становится ничем
Посредством огня
Тайная мать (gsang yum chen mo)
Тайный отец (gsang yab chen po)

Гитлер становится Калки
Калки становится Гитлером
Белый конь и рыжий конь
Христос корчится на кресте
Гитлер улыбается в оплывающих камнях
Не мир несет он, но меч
И, может, ревущий океан девственно чист?
И, может, падающие звезды - непознаваемы?
И все они говорят мне
Все они повторяют мне
Гитлер - это Калки
Калки - это Гитлер

И где ж твой бог теперь?
Я покажу тебе, каким его мы можем видеть
Одна: и на верхушке древа он висит
Вторая: к ветвям того же древа он прибит гвоздями
Третья: он кружится и парит
Хохочет сквозь миры, пространство сотрясая
Однажды мир увидит
О, однажды мир увидит
Гитлера - Калки
Калки - Гитлера

Он, скорчившись, лежит
Пронзая собою пространство и время
Сквозь дым благовоний
Я вижу: вот, средь толпы он стоит
Я вижу: сквозь горные цепи шагает легко он
И если человек явится нам
Во всей своей кровавости и низости
Должны ли будем мы сказать тогда
"Да, вот она, реальность! Вот его природа!"
Вам не казалось никогда
Что боль гораздо более реальна, нежель радость?
Они так перемешены
Сцепились вместе: чтобы разорвать
Безжалостно калечим сущность мы
Уродуем значение

Бог на кресте
Или, может, три бога
Если все три - одно.
Ни идут, ни приближаются
Ни растут, ни уменьшаются
Но грандиозны в своем единстве.
Пространство и материя
Он скачет сквозь пространство
И скачет он сквозь боль
В тайном сердце превращения
В потайных покровах тьмы
Его глаза - закрытые окна
О, человек, человек, человек!
С его когтями, его ложью
С его миром, его болью
С его любовью и тоской
С надежды пламенной свечой
Что заметавшись, умирает.
Звук разрушающегося мира
Освобожденья не несет
Средь нас он сеет глухоту,
Неслышно нам сердца пронзает.

Гитлер это Калки
Калки это Гитлер
Кружась и воя
Трепеща и ликуя
О, горе, горе, горе
Где орел парит
Где орел вздрагивает
Где орел падает
Где орел разбивается
И сущности сливаются
А после вовсе исчезают.
Тогда звезды рушатся
Вихрь разрастается в пространстве
И камни собраются
Осколки соединяются
Кровь в сердце
Заставляет время трепетать

И если я растворюсь в тебе
В твоей душе
Найти надеясь Белый Свет
Если вместе мы устремимся в вечность
Заметим ли мы вихри
Которые не будут больше ждать?

Сначала он спустится
С холма
Потом побежит
Сквозь город
Затем остановится
Неспокойный
Неприкаянный
Немилосердный

О, мой милый Христос
Уносишься, сломленный, с этой печальной земли
Зубы. Зубы. Зубы. Зубы. Зубы.
Гитлер это Калки
Калки это Гитлер

(с) Дэвид Тибет
(с) перевод: забыл =)

From:

lxe

Аккуратней надо быть.
Там довольно произвольная игра категориями, которые в обыденной жизни часто отождествлены, - но отождествлены именно потому, что в обыденной жизни христианство хорошо забыто.
Например, ценность ближнего как объекта нашей деятельности "для него" и качество ближнего как субъекта его собственной деятельности "для нас".
Иногда эта игра категориями доходит просто до игры словами.

From:

что тот, кто писал библию, просто забывал то, что писал несколькими днями раньше. противоречие на противоречии
неинтересно, когда понимаешь, что это все фэйк, причем плохо прикрытый

From:

ati.livejournal.com

т.е. ответ заключается именно в том, что Вы верите в то, что Иисус -- сын Божий?
Это дзен-буддизм на марше, на мой взгляд.

From:

и еще :)
давно мучаюсь вопросом, за что же дог так не любил своего (?) сына? :)

From:

Или все же есть?

From:

lxe

Дзен как вера сосет, но как метод - why not?

Начнем, однако, с того, что я верю в Ветхий Завет (т.е., в частности, в мессианские пророчества) не менее, чем автор статьи.

ВЗ и логики процитированного отрывка, возможно, не хватило бы, чтобы последовать за Иисусом в годы Его земного служения, но вполне хватило бы, чтобы последовать за апостолами по завершении Домостроительства.
Судя же по тому, что из призванных до Воскресения отпали все, включая иных из апостолов, - наверное, поперек батьки и смысла не было лезть.

From:

lxe

про дога ничего не знаю, а если Ваш сын бросится в воду спасать тонущего, Вы его будете держать?

From:

хм..
неееет!
фигня в том, что при таком раскладе я должна кинуть его в воду спасать утопающего, прекрасно понимая, что этот утопающий потом его прибьет гвоздями к шезлонгу :)

From:

lxe

А продемонстрируйте.
Вы черчение в школе проходили?

From:

еще и надоумить спасенного сделать именно так.
А потом объяснить спасенному, что в благодарность за то, что сынка замочил, ему все грехи отпускаются :)
Ну прЭлесть же :)

From:

ага :)
"не убий", главное :)

From:

lxe

Никакое лицо Троицы ничего не делает без других.
Т.е. речь может пойти только о посильной помощи в добровольном броске в воду. Или в шезлонг с гвоздями, если Вам так удобней.

"Прибьет" - это не "потом", а неизбежный момент спасения. Причем заранее известно, что не фатально смертельный, а просто болезненный.

Т.е. повторяю условия задачи: Ваш сын хотел бы (если бы не хотел, то и вопроса бы не было) нефатально, но болезненно пострадать, чтобы кто-то другой не пострадал фатально, т.е. не умер с концами. Что для Вас важнее - желание сына, или чтобы сыну не вышло больно?

Моя мать непременно выбрала бы второе. За это я ее ненавидел лет до двадцати, пока Holy Bible не запретила мне ненавидеть.

From:

Гм, ну… Видите ли, следует видеть не внешнюю сторону, а внутреннюю. Со внешней – все так, как Вы говорите (хотя и не в такой уж степени), но со внутренней… Первая – совсем не важна, грубо говоря.

From: