hgr | богословие в эпоху Галилея и богословие в эпоху Нильса Бора

мои черновые соображения.

эмпирическим фактом является то, что для современных философских обсуждений околобогословских проблем стали дико релеванты философы 17 века (не только Лейбниц!!!), а те, кто пытался написать что-то вместо них в 18-19 вв., -- наоборот. это я не только по себе вижу.

что произошло в 17 веке? -- очевидно, что тогда открыли, что мир устроен так, как это предположил Галилей, т.е. не только небесные сферы управляются мерою и числом. но при этом он познаваем эмпирически. -- очевидно, что это постулаты не одной лишь науки нового времени, но и религиозного опыта и, следовательно, богословия (в котором должно быть место и опыту, и числу).

это заодно сразу актуализировало для ученых 17 века тех схоластических авторов, которые тоже к этому подводили, т.е. предшественников Галилея, но еще без экспериментов. это, кстати, вело еще дальше к Филопону -- тоже предшественнику Галилея, но заодно и вообще реактуализации как "Физики", так и "Метафизики" Аристотеля (что очень видно, между прочим, по черновикам Лейбница).

(17 в. напоминает, хотя и отдаленно, адаптацию месопотамской астрономии и космологии в иудейской религии, -- без чего тоже не было бы христианства "как мы его знаем").

все понимали, что подход Галилея чреват богословскими и философскими как прозрениями, так и заблуждениями. это проявилось уже в отношениях Галилея с его ученым покровителем кардиналом Беллармином, чей ум был явно куда более философским, чем ум Галилея.

первый профессиональный философ и богослов, который начал разрабатывать эту почву, -- Декарт. у него базовые прозрения, которые надо было либо развивать (как Лейбниц), либо опровергать (как философы 18 в., особенно Кант). Декарт эксплицировал то, что сказано выше про необходимость и числа, и опыта сразу и в науках, и в богопознании. и, более того, дал свою базовую версию богопознания (в чем-то самом главном -- верную; его 3-ю медитацию можно сопоставлять с μοιρα εσμεν του θεου Григория Богослова и Ambigua Максима на эти слова).

в фарватере Декарта (отчасти в полемике с ним) возник тот небольшой круг ученых и философов/богословов, с которыми теперь всегда приходится сверяться, т.к. всё главное у них уже сказано, -- и хорошее, и плохое. это (не забыл ли кого?), кроме самого Декарта: Паскаль (и, отчасти, но не полностью в его тени -- Арно) и их оппонент Лейбниц (а также уже скончавшийся сильно раньше Молина, но живые и активные в середине века "молинисты", которые все-таки были правее, чем Пор-Рояль, пусть и не были правы вполне), Спиноза (также очень важный для Лейбница как ступенька, от которой можно оттолкнуться) и Ньютон (так посмотришь -- почти злой гений философии и богословия на ближайшие столетия).

в 18 в. Ньютон победил Лейбница, и это выразилось в пришествии Канта и всей этой своры немецких философов, где оставалось выбирать только между сортами того, что "хуже". в 19 в. здоровая философская мысль проклевывалась там и сям пунктиром, но победу позитивизма остановить не смогла.

определение позитивизма (мое): подмена "цветущей сложности" реальности -- у.г., т.е. серой и унылой простотой вымышленных депрессивными людьми объектов.

примеры жертв в борьбе с позитивизмом, понесенных в 19 в.: Больцано отказывается от идеи бесконечных множеств, как только понимает, что они не будут менять число своих элементов при изъятии и добавлении; Кантор не отказывается, но сильно сходит с ума под влиянием не просто заболевания (это еще ерунда -- с кем не бывает!), но травли от математиков с его учителем Кронекером во главе.

Почему именно Нильс Бор -- новая эпоха, сопоставимая с Галилеем (точнее, с собирательным Копернико-Галилеем): потому что квантовая теория -- это расстрел позитивизма орудийным залпом в упор. попытки обойти ее Копенгагенскую интерпретацию -- это попытки Тихо Браге обойти Коперника: логически допустимы, а практически увы.

опять появляется несколько людей, которые влияют на всё, и это не один Нильс Бор (и Вернер Гейзенберг, который все же в его тени). а это: Кантор как создатель "наивной" теории множеств, Майнонг как создатель теории объектов, независимо от их существования (и предтеча современных параконсистентных логик), Кларенс Льюис как переоткрыватель модальных логик у Лейбница и создатель их современных систем (второй всплеск модальных исследований после фон Вригта, в 1950-е, -- это уже от волны, которая была пущена им), Куайн как освободитель философии от Канта (априорных и апостериорных, синтетических и аналитических суждений). -- это все авторы периода 1880--1952 гг. (Куайна я тоже беру до 1952 г., т.к. это "две догмы эмпиризма" были тогда).

если брать аналогию с 17 в., то это аналоги поколений самого Галилея, Молины, Декарта и Паскаля. поколения Спинозы, Ньютона и Лейбница -- те, кто работает сейчас, но уже в пожилом возрасте.

очевидно, что новые (и постквантовые) подходы к опыту и числу требуют новых объяснений и от богословов. пока что на это больше всего отреагировали в США (не удивительно: там страна культурная и научная, но при этом религиозная, в отличие от Европы). одна из самых интересных реакций принадлежит такому американскому гражданину и вполне сознательному богослову, как Гедель, который, фактически, изложил новую версию Бога Лейбница (в чем-то хуже, на мой взгляд, но узнаваемо вполне). сам Гедель сказал, что его Бог -- это Бог Лейбница, а не Спинозы (возможно, Гедель намекал на Эйнштейна, который говорил, что верует в Бога Спинозы).

Бог Лейбница двойственен: на поверхностном уровне он консистентен (на этом основано лейбницево доказательство возможности его существования), но, если смотреть глубже, то нет (у него нет общей онтологии с остальным миром, и это выражается в том, что для него бытие -- это предикат; при том, что относительно тварного мира именно Лейбниц, а не какой-нибудь Кант доказывал, что бытие -- это не предикат). но тут бы надо было сказать, что то бытие, которое предикат, и то, которое не предикат -- это два совершенно разных бытия (омонимы). и дальше развивать эту мысль Ареопагита до всех ее параконсистентных пределов.

к сож., Лейбниц по-настоящему не знал Ареопагита, ну и вообще был ограничен в своих мистических познаниях, хотя мы все еще не знаем его кругозора в этой области...

задача современного богословия -- написать то, что написал бы Лейбниц, если бы он 1) жил в наше время, 2) был православным (паламитом).

Flat | Top-Level Comments Only

From:

alaev.livejournal.com

Про богословие в эпоху одесского Дома профсоюзов не хотите черкнуть пару строк? А то портал-кредо последнее время всё гимны украинской свободе пел (я изредка захожу туда).

From:

богословие в эпоху Галилея и богословие в эпоху Нильса Бора

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags