"люби врагов своих..."

"поражай врагов Отечества, гнушайся врагами Божиими". у нас состоялась небольшая подзамочная дискуссия об этой фразе лжесвятого митрополита Филарета (Дроздова).

из фразы, как ни крути, следует, что не следует -- просто "любить" врагов Отечества и Божиих. а это глубоко неверно. воспроизвожу свой коммент:

эта фраза, на мой взгляд, -- предшественница знаменитой фразы "патриарха" Сергия о том, что к немецко-фашистским захватчикам у христиан должна быть только ненависть (жаль, не помню дословно; поразительная фразочка была).

не только врагов Отечества, но даже и врагов Божиих мы должны любить. немного дискуссионно (у свв. отцов), должны ли мы любить бесов. но если не любить всяких грешников, то им будет очень трудно обратиться. и, самое главное: как христианин, если он православный, может считать кого-то бОльшим врагом Божиим, чем он сам? ответ: только по состоянию прелести, которое и обнаруживает Филарет этой своей фразой. эта фраза -- кредо псевдоправославия, выеденного ложно понятым патриотизмом.

добавлю, что христианская любовь -- это любовь Божия (не "такая же", а именно она самая); следовательно, из нее никто не может быть изъят. даже в отношении бесов мы не имеем заповеди любви лишь в смысле аскетическом, но на них точно так же распространяется любовь Божия, которую мы должны стяжать.

воспроизведу из того же треда характеристику м. Филарета Дроздова:

ну и, наконец, м.Филарет: с юмором, с юмором надо относиться к таким личностям. этот человек (которого канонизировали только МПшники и, за ними, РПЦЗ(Л)) верил по-настоящему только в современное ему государство. он был гением бюрократии, но в отношении веры -- это нечто мрачное. идеолог экуменизма avant la lettre, автор смешной теории, будто старообрядцы безблагодатны, но зато католики -- благодатны, человек, который одним из первых понял опасность святых отцов для устоев синодального строя (и принял меры), лицемерный (т.к. всегда скрывался за маской вежливых писем) гонитель настоящего святого -- Игнатия Брянчанинова... Филарет -- это мэйнстрим той церкви, которая получила своё, по заслугам, в 1917 г.

да, у Филарета можно и должно учиться многим техническим навыкам -- но Боже упаси учиться у него вере

за что "мы" любим Земфиру

(к вопросу о http://www.livejournal.com/talkread.bml?journal=willy2001&itemid=715817&view=1927465#t1927465)

единственный убедительный -- из виденных мною -- способов прочертить водораздел между попсой и чем-либо другим (как его ни называть), это "играй, гормон" -- главная тема попсы, невозможная, по кр. мере, в чистом виде, ни в роке, ни в панке. но это обстоятельство сразу превращает последние в музыку "некоммерческую", "элитарную" и широким массам ненужную.

да, в роке иногда встречаются "поэты" (по внутреннему самоощущению: как СашБаш и БГ), которым, в соответствии с пушкинскими традициями (будь они неладны) русской поэзии, нужно отрабатывать "лирические" мотивы, -- но это маргинально, даже внутри их собственных текстов. на "лирические" (ака "гормональные") темы некоторые (ГрОб какой-нибудь или Янка) не пишут вообще, некоторые -- пишут со вкусом, помногу, но так, что представляют именно эти темы источником смерти. наиболее чистый пример последнего -- Нау (см. мою статью аб ём), а также и Агата (где сплошное садо-мазо: и в буквальном, узком смысле, и в расширенном смысле Фромма, откуда и любовь к антуражу Майн Кайф; это -- точно знаю -- не потому, что Глеб Самойлов такой садист, ну, или хотя бы мазохист, а потому, что так понятнее -- когда садо-мазо: видно, какая это всё дыра).

народу всё это непонятно и понятно никогда не станет. но кое-что он может вместить.

попытки чисто механически залить гормонами уже сложившуюся "поэтику" рока не удались (Сплин, Снайперши, Мумий Тролль...): они принимались лишь в пределах аудитории, уже подсевшей на рок, но еще (обычно в силу очень юного возраста) не умеющей следить за содержанием мессаджа. а на "большой эстраде" всё это неконкурентоспособно.

чево сделала Земфира: она изначально стартовала с эстрады (исторически это была эстрада ресторана и какого-то соответствующего муз. училища, но в ней отражалась именно большая эстрада великих народных певиц типа Аллы Пугачевой), а к рок-культуре отнеслась именно с тем цинизмом, с которым каждый талантливый человек должен относиться к окружающей действительности: она ее просто поюзала. и сделала это с большим знанием дела, а не как аутсайдер.

она востребовала из рок-культуры одно из ее главных уравнений "любовь = смерть", но, как положено в попсе, вместо глубинной взаимосвязи у нее лишь внешнее соположение. это как в ее синтаксисе: достаточно яркие слова поставить рядом, в любой грамматической форме: все равно смысл никто не будет "отслеживать": точнее, настоящий смысл -- это именно то, логически и синтактически не оформленное, что остается в ушах от "бессмысленного" слушания. поэтому Земфире и не надо -- в отличие от Нау или Агаты -- объяснять, "почему"; ей достаточно поставить рядом.

попсовые песни "про любовь" наполнены всякими трудностями "на пути к" или, наоборот, радостями, причем, абсолютная ценность этой так наз. "любви" является догматом, не подлежащим обсуждению.

у Земфиры этот догмат тоже не подлежит обсуждению -- поэтому она попсова и понятна народу.

но: препятствием оказывается -- смерть. кажется (я слушал Земфиру только в маршрутках да из открытых окон, так что могу и ошибиться), именно в этом ее пойнт: не какие-нибудь "трудности любви", а именно смерть как источник всех этих трудностей, заведомо непреодолимых, но... (тут у нее то ли есть, то ли нет какая-то надежда)...

мне кажется, что это должно иметь облагораживающее влияние на современную грубость нравов. поэтому я -- за Земфиру. конечно, только в качестве товара на экспорт, в среду учащихся ПТУ и прочих. но... для кого-то она даже может стать ступенькой к чему-то высшему.

не поделили мы митр. Филарета (Дроздова)

с братом нашим Холмогорием holmogor.

а чего тут неясного? -- имею в виду его знаменитое бон-мо, с которого всё и завязалось.

ведь святитель отвечал на вопрос, что же делать с врагами государства (они же, по общему мнению, враги веры), когда надо любить врагов. его ответ соответствовал стандартам тогдашнего христианства: Евангелие -- хорошая книжка, но нельзя ее понимать слишком буквально. или хотя бы по святым отцам. у "нас" -- свои отцы.

поэтому -- нет, чтобы справиться у святых отцов, а взять и отрезать: "любить врагов" -- это, якобы, только твоих личных врагов.

так, конечно, понятно и приятно, и для государства удобно. но не православно.

и у Филарета Дроздова -- всё так. потому он и был так бешено популярен в церковных кругах: как сказал бы святитель Игнатий Брянчанинов, "мир любит своё".

после шока 18 века Русской церкви нужно было выправляться. но она сориентировалась на таких филаретов (одного большого, при малости роста, и многих маленьких) и послала куда подальше тех, кто был близок по духу к св. Игнатию Бранчанинову. впоследствии это и привело к церковной катастрофе в условиях катастрофы политической в 20 в.

Филарет гениально нашел среднюю точку между всему значительными силами церковной жизни 19 в., не исключая светских интеллектуалов. всех очаровал -- кроме некоторых. их он и постарался маргинализировать, как того же Брянчанинова.

Чин братотворения

библиография, нужная народу.

( Read more... )