hgr | еще некоторые русские отрывки

3.3. Родословие московских царей от кесаря Августа

Следующим шагом в развитии идеи Третьего Рима стало принятие Иваном IV титула "царя всея Руси" в 1547 году (его отец, Василий III, был еще только великим князем, но не царем, хотя и его, и даже его отца Ивана III именовали царем в некоторых полуофициальных документах их времени). Иван IV короновался в соответствии с обрядом коронации Византийских императоров.
Во вступительную статью чина венчания на царство Ивана IV было включено упоминание о родословии русских князей от кесаря Августа (точнее, от брата Августа легендарного Пруса). Впоследствии Иван Грозный ссылается на эту свою генеалогию в переписке со своими политическими противниками (князем Курбским и князем Александром Полубенским) и в составленной при нем официальной версии всемирной истории - летописном Лицевом своде (после 1568).
Это был еще один важный элемент идеологии Москвы как Третьего Рима. Непосредственно в чин венчания на царство он проник из Сказания о князьях Владимирских - документа XVI века (современного старцу Филофею), но, возможно, имевшего основу, восходящую к XV веку (см. особо ДМИТРИЕВА 1955, а также ЖИЛИНА 2001). Источником самого Сказания о князьях Владимирских в части генеалогии русских князей было Послание о Мономаховом венце бывшего митрополита Киевского Спиридона-Саввы (возможно, имя Саввы он получил в схиме). Именно Спиридон-Савва впервые возвел генеалогию московских великих князей к кесарю Августу.

3.4. Спиридон-Савва
Об этой выдающейся личности нужно сказать несколько слов. Митрополит Спиридон был поставлен в Константинополе для Великого княжества Литовского в 1476 году, победив двух других претендентов в результате каких-то интриг, но уже в 1482 был там низложен и даже заточен в результате других интриг. После этого он бежал на Москву (около 1483 г.) в тщетной надежде получить помощь от Ивана III. В Москве не был признан его митрополичий сан, и самого его заточили в Ферапонтовом монастыре в Заволжье, формально отлучив даже и от церковного общения. Однако в московских церковных и светских кругах митрополит сумел сыскать себе уважение в качестве образованного церковного писателя и, похоже, выдающегося интригана: по крайней мере, за свою "резвость" (выражение летописи) он получил прозвание "Сатана".
Послание о Мономаховом венце было написано им в конце жизни. Точные обстоятельства его появления, не исключая датировки (до или после 1503 года), и, самое главное, соотношение этого текста со Сказанием о князьях Владимирских до сих пор остаются дискуссионными. По авторитетному (но не бесспорному) мнению Р. П. Дмитриевой, Послание Спиридона было написано в 1510-е годы по запросу, скорее всего, Вассиана Патрикеева. По крайней мере, из самого Послания видно, что оно писалось в ответ на запрос какого-то очень важного лица. Также можно считать бесспорным, что в Послании отразилась идеология Тверского княжества XIV-XV веков, князья которого и еще тогда называли себя царями. Возможно, генеалогия русских князей от кесаря Августа первоначально содержалась в каких-то документах, созданных в Тверском княжестве. Спиридон делает центральной роль именно этого княжества, а не Москвы, в собирании Руси после татарского ига. Это связывают еще и с тверским происхождением самого Спиридона.
Как бы то ни было, именно Спиридон впервые вводит мотив генеалогии московских князей от кесаря Августа, соединяя его с уже существовавшими к тому времени идеологическими символами преемства с Византией - шапкой Мономаха и титулом царя (а не князя).
Даже если не принимать гипотезу о связи идеологии Послания о Мономаховом венце с кругом нестяжателей и лично с Вассианом Патрикеевым, нет никаких оснований думать, будто Спиридон хотел усилить своим посланием идеологию автаркии Москвы и ее церковного сепаратизма. Напротив, все его послание как раз только через преемство с Византией обосновывает право на царство Московского государя. К тому же, даже и это преемство оказывается опосредованным через Тверь, что для московской идеологии XVI века было уж совсем неприемлемым. Наконец, Спиридон никогда не отказывался от своего митрополичьего сана и до конца жизни именовал себя митрополитом Киевским - что уже, само по себе, исключало всякие компромиссы с церковной идеологией Москвы. Москва не оставалась в долгу. Московский митрополит Симон (1495-1511) в утвержденном им тексте архиерейской присяги (см. о ней ниже, гл. II, раздел 4) упоминает Спиридона в числе лиц, находящихся вне общения церковного.
Итак, ко времени составления Сказания о князьях Владимирских, не говоря уж о правлении Ивана Грозного, смысл мифической генеалогии московских князей от кесаря Августа радикально изменился. Еще у Спиридона с ее помощью право московского князя именоваться царем обусловливалось исключительно его зависимостью и вторичностью от Византии. Но в более поздних московских памятниках та же самая генеалогия укрепляла мысль о равенстве "Третьего" и Нового Рима и, следовательно, о замене одного другим.