паки и паки о первосвятителе Московстем
Jun. 2nd, 2006 01:56 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrЗначение повторной хиротонии Московского первосвятителя
Странный богослужебный обряд Московской церкви был известен давно, но почему-то не привлекал к себе внимания историков до самого недавнего времени. Если в Москве сочли нужным настаивать, чтобы этому обряду подчинился даже Константинопольский патриарх, который, казалось бы, должен был сам учить московских епископов чину возведения в патриархи, то совершенно очевидно, что обряд выражал какую-то принципиально важную для Москвы идеологию. Какую?
При ответе на подобные вопросы нужно учитывать, что разного рода обрядовые "формулы" для выражения тех или иных идей еще чаще оказываются "многоразового использования", чем формулы словесные. Один и тот же обряд может в разных церковных культурах значить совершенно разное (классический пример - служение Евхаристии на опресноках, а не на квасном хлебе: оно существовало и в раннем христианстве, и у латинян, и у армян, но при этом у всех получало разные и меняющиеся со временем символические толкования). Поэтому вопрос о происхождении любого обряда всегда нужно отличать от вопроса о его символической нагрузке "здесь и сейчас".
Относительно происхождения обряда повторной хиротонии при возведении епископа на первосвятительскую Московскую кафедру принципиально важные наблюдения были сделаны недавно Б. Н. Флорей (ФЛОРЯ 2000). Он обратил внимание на формулу в чинах поставления Московских митрополитов, составлявшихся для Афанасия (1564) и Дионисия (1581). Там указывалось, что, если поставляемый уже является епископом, то "действует по уставу, якоже подобает епископу преходити от престола на престол". С этим, замечает Флоря, согласуется и устойчивое на Руси мнение, что отрекшийся от кафедры епископ теряет архиерейство (до нас дошло немало отписных грамот русских епископов XV-XVI вв., которые обещают не именоваться архиереями и "не действовати епископская"). Таким образом, согласно этим воззрениям, при переводе архиерея на первенствующую Московскую кафедру, имела место потеря архиерейского сана по причине оставления своей прежней кафедры.
Это согласуется с предположением Б. А. Успенского о том, что впервые повторное епископское рукоположение было совершено еще над Ионой в 1448 году.
Таким образом, можно считать доказанным, что обычай повторной хиротонии для первоиерарха возник на Московской почве вследствие другого и гораздо ранее укоренившегося убеждения - о том, что епископ автоматически теряет свой сан при оставлении кафедры.
Это убеждение не святоотеческое, но византийское, причем, среди его защитников - один из самых видных канонистов Феодор Вальсамон (XII век). Как справедливо заметил Д. А. Шабанов (устное сообщение), в Византии так никогда и не получал однозначного административного разрешения канонический спор, вызванный Константинопольским собором 1151 г. Тогда патриарха Николая Музалона низложили именно за то, что перед возведением на престол он пребывал на покое, покинув свою прежнюю кафедру (Ζήσης 1980).
Вальсамон доказывал, что, единожды оставив кафедру, Николай перестал быть епископом, а потому в качестве патриарха Константинопольского он фактически был мирянином, и все его действия незаконны и безблагодатны. Св. Николай Мефонский доказывал в ответ, что даже епископ на покое сохраняет епископский сан. Обе стороны, впрочем, были согласны, что повторного рукоположения (запрещенного канонами) быть не может. Кроме того, случаи вынужденного перевода непосредственно с одной кафедры на другую даже у Вальсамона не рассматривались как потеря епископства.
В Москве подошли строже, чем Вальсамон, так как теперь уже не только оставление кафедры, но даже и перевод с кафедры на кафедру стали рассматривать как потерю епископства. Но зато нашли способ эту потерю восполнить, решив пренебречь каноническими запретами повторной хиротонии. Вполне вероятно, что мы здесь имеем дело с канонической традицией, маргинальной для Византии, но оказавшейся центральной для одной из византийских церковных провинций, Московской Руси. В Москве из нее сделали свои собственные выводы, когда пришлось решить новый для себя вопрос о чине поставления первосвятителя (ведь прежде Ионы Московские митрополиты поставлялись в Константинополе).
Каково бы ни было понимание смысла повторной хиротонии в XV веке, не представляет сомнения, что в течение XVI века оно успело измениться. К 1589 году оно уже несет совершенно новую и очень существенную идеологическую нагрузку.
Эксплицитные разъяснения этой идеологии до нас дошли лишь от эпохи патриарха Никона, середины XVII века, но тогда уже было видно, что она не воспринималась в Москве как сколько-нибудь новая (а так было бы и в том случае, если бы ее придумал предшественник Никона патриарх Филарет). Значит, она никак не младше самого Московского патриаршества, и, следовательно, это та самая идеология, которая развивалась в течение XVI века, и ради которой патриарха Иеремию Траноса заставили совершить в 1589 году столь дикий для него чин.
В письме к патриарху Никону (1655) Константинопольский патриарх Паисий (1652-1653, 1654-1655) спрашивал, правда ли что на Руси при поставлении патриарха нарушаются церковные каноны. Это было действительно так: патриархов продолжали возводить на престол по тому же чину, по которому прежде возводили митрополитов Московских.
Обычай многократного рукоположения оказался тесно связанным с московским представлением о царе, которое тоже выработалось лишь в течение XVI века: считалось, что царь главенствует над князьями точно так же, как патриарх (а до 1589 года митрополит Московский, являвшийся de facto патриархом) главенствует над епископами. Это сакраментальное (а не только административное) главенство патриарха над епископами (и даже митрополитами) и требовало, чтобы Иов был посвящен на патриаршие служение еще одним, пусть даже третьим, посвящением: возведение духовного лица в сан патриарха, если даже это митрополит, должно представлять собой таинство.
В особом русском представлении, сложившемся в эпоху незаконной автокефалии Московской церкви, патриарший сан был чем-то вроде четвертой степени священства (в дополнение к общепринятым трем: епископа, священника и диакона). Такое же положение "епископа епископов" занимал Римский папа в церковной организации у католиков, что с XIV века было важным объектом критики со стороны византийских богословов (св. Нил Кавасила, О папе). У этого скрытого русского папства не было возможности проявиться ни при деспотическом режиме Ивана IV, ни в последующий период Смуты, но именно оно определило судьбу Русской церкви в XVII столетии. Тогда, в XVII столетии, Арсений Суханов в своем прении с греками о вере (1650; о нем будет речь ниже), сформулирует кредо этого московского папизма совершенно эксплицитно: "…царь устроил у себя вместо папы - патриарха на царствующем граде Москве, а вместо ваших четырех патриархов - четырех митрополитов". Московский папизм отличался от обличавшегося византийскими святыми папизма римского только тем, что московский "папа" был, к тому же, еще и подчинен "кесарю".
Церковь Московского государства приобрела свой особенный строй управления, сформировавшийся через двойную деформацию канонического церковного строя: сначала через подчинение "кесарю", а потом еще и через особого рода "папизм" (когда власть главного епископа Московской церкви совершенно всерьез рассматривалась как более высокая степень священства, нежели у остальных епископов).
Все это развивалось в качестве прямого следствия формирования в Москве того представления о православном монархе, в котором, как мы цитировали выше, А. К. Толстой увидел, скорее, родственника Змия Тугарина. По мере приближения идеала монарха к идеалу, как его назвал тот же поэт, "земного бога", идеал первосвятителя должен был неизбежно приближаться к образу его верховного жреца. Все это выглядело диковато как с византийской точки зрения Максима Грека или Андрея Курбского, так и впоследствии с европейской точки зрения Петра I.
Странный богослужебный обряд Московской церкви был известен давно, но почему-то не привлекал к себе внимания историков до самого недавнего времени. Если в Москве сочли нужным настаивать, чтобы этому обряду подчинился даже Константинопольский патриарх, который, казалось бы, должен был сам учить московских епископов чину возведения в патриархи, то совершенно очевидно, что обряд выражал какую-то принципиально важную для Москвы идеологию. Какую?
При ответе на подобные вопросы нужно учитывать, что разного рода обрядовые "формулы" для выражения тех или иных идей еще чаще оказываются "многоразового использования", чем формулы словесные. Один и тот же обряд может в разных церковных культурах значить совершенно разное (классический пример - служение Евхаристии на опресноках, а не на квасном хлебе: оно существовало и в раннем христианстве, и у латинян, и у армян, но при этом у всех получало разные и меняющиеся со временем символические толкования). Поэтому вопрос о происхождении любого обряда всегда нужно отличать от вопроса о его символической нагрузке "здесь и сейчас".
Относительно происхождения обряда повторной хиротонии при возведении епископа на первосвятительскую Московскую кафедру принципиально важные наблюдения были сделаны недавно Б. Н. Флорей (ФЛОРЯ 2000). Он обратил внимание на формулу в чинах поставления Московских митрополитов, составлявшихся для Афанасия (1564) и Дионисия (1581). Там указывалось, что, если поставляемый уже является епископом, то "действует по уставу, якоже подобает епископу преходити от престола на престол". С этим, замечает Флоря, согласуется и устойчивое на Руси мнение, что отрекшийся от кафедры епископ теряет архиерейство (до нас дошло немало отписных грамот русских епископов XV-XVI вв., которые обещают не именоваться архиереями и "не действовати епископская"). Таким образом, согласно этим воззрениям, при переводе архиерея на первенствующую Московскую кафедру, имела место потеря архиерейского сана по причине оставления своей прежней кафедры.
Это согласуется с предположением Б. А. Успенского о том, что впервые повторное епископское рукоположение было совершено еще над Ионой в 1448 году.
Таким образом, можно считать доказанным, что обычай повторной хиротонии для первоиерарха возник на Московской почве вследствие другого и гораздо ранее укоренившегося убеждения - о том, что епископ автоматически теряет свой сан при оставлении кафедры.
Это убеждение не святоотеческое, но византийское, причем, среди его защитников - один из самых видных канонистов Феодор Вальсамон (XII век). Как справедливо заметил Д. А. Шабанов (устное сообщение), в Византии так никогда и не получал однозначного административного разрешения канонический спор, вызванный Константинопольским собором 1151 г. Тогда патриарха Николая Музалона низложили именно за то, что перед возведением на престол он пребывал на покое, покинув свою прежнюю кафедру (Ζήσης 1980).
Вальсамон доказывал, что, единожды оставив кафедру, Николай перестал быть епископом, а потому в качестве патриарха Константинопольского он фактически был мирянином, и все его действия незаконны и безблагодатны. Св. Николай Мефонский доказывал в ответ, что даже епископ на покое сохраняет епископский сан. Обе стороны, впрочем, были согласны, что повторного рукоположения (запрещенного канонами) быть не может. Кроме того, случаи вынужденного перевода непосредственно с одной кафедры на другую даже у Вальсамона не рассматривались как потеря епископства.
В Москве подошли строже, чем Вальсамон, так как теперь уже не только оставление кафедры, но даже и перевод с кафедры на кафедру стали рассматривать как потерю епископства. Но зато нашли способ эту потерю восполнить, решив пренебречь каноническими запретами повторной хиротонии. Вполне вероятно, что мы здесь имеем дело с канонической традицией, маргинальной для Византии, но оказавшейся центральной для одной из византийских церковных провинций, Московской Руси. В Москве из нее сделали свои собственные выводы, когда пришлось решить новый для себя вопрос о чине поставления первосвятителя (ведь прежде Ионы Московские митрополиты поставлялись в Константинополе).
Каково бы ни было понимание смысла повторной хиротонии в XV веке, не представляет сомнения, что в течение XVI века оно успело измениться. К 1589 году оно уже несет совершенно новую и очень существенную идеологическую нагрузку.
Эксплицитные разъяснения этой идеологии до нас дошли лишь от эпохи патриарха Никона, середины XVII века, но тогда уже было видно, что она не воспринималась в Москве как сколько-нибудь новая (а так было бы и в том случае, если бы ее придумал предшественник Никона патриарх Филарет). Значит, она никак не младше самого Московского патриаршества, и, следовательно, это та самая идеология, которая развивалась в течение XVI века, и ради которой патриарха Иеремию Траноса заставили совершить в 1589 году столь дикий для него чин.
В письме к патриарху Никону (1655) Константинопольский патриарх Паисий (1652-1653, 1654-1655) спрашивал, правда ли что на Руси при поставлении патриарха нарушаются церковные каноны. Это было действительно так: патриархов продолжали возводить на престол по тому же чину, по которому прежде возводили митрополитов Московских.
Обычай многократного рукоположения оказался тесно связанным с московским представлением о царе, которое тоже выработалось лишь в течение XVI века: считалось, что царь главенствует над князьями точно так же, как патриарх (а до 1589 года митрополит Московский, являвшийся de facto патриархом) главенствует над епископами. Это сакраментальное (а не только административное) главенство патриарха над епископами (и даже митрополитами) и требовало, чтобы Иов был посвящен на патриаршие служение еще одним, пусть даже третьим, посвящением: возведение духовного лица в сан патриарха, если даже это митрополит, должно представлять собой таинство.
В особом русском представлении, сложившемся в эпоху незаконной автокефалии Московской церкви, патриарший сан был чем-то вроде четвертой степени священства (в дополнение к общепринятым трем: епископа, священника и диакона). Такое же положение "епископа епископов" занимал Римский папа в церковной организации у католиков, что с XIV века было важным объектом критики со стороны византийских богословов (св. Нил Кавасила, О папе). У этого скрытого русского папства не было возможности проявиться ни при деспотическом режиме Ивана IV, ни в последующий период Смуты, но именно оно определило судьбу Русской церкви в XVII столетии. Тогда, в XVII столетии, Арсений Суханов в своем прении с греками о вере (1650; о нем будет речь ниже), сформулирует кредо этого московского папизма совершенно эксплицитно: "…царь устроил у себя вместо папы - патриарха на царствующем граде Москве, а вместо ваших четырех патриархов - четырех митрополитов". Московский папизм отличался от обличавшегося византийскими святыми папизма римского только тем, что московский "папа" был, к тому же, еще и подчинен "кесарю".
Церковь Московского государства приобрела свой особенный строй управления, сформировавшийся через двойную деформацию канонического церковного строя: сначала через подчинение "кесарю", а потом еще и через особого рода "папизм" (когда власть главного епископа Московской церкви совершенно всерьез рассматривалась как более высокая степень священства, нежели у остальных епископов).
Все это развивалось в качестве прямого следствия формирования в Москве того представления о православном монархе, в котором, как мы цитировали выше, А. К. Толстой увидел, скорее, родственника Змия Тугарина. По мере приближения идеала монарха к идеалу, как его назвал тот же поэт, "земного бога", идеал первосвятителя должен был неизбежно приближаться к образу его верховного жреца. Все это выглядело диковато как с византийской точки зрения Максима Грека или Андрея Курбского, так и впоследствии с европейской точки зрения Петра I.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2006-06-01 10:19 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-01 10:30 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-01 10:57 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-01 11:04 pm (UTC)пер. -- есть фр.; могу дать поксерить.
no subject
Date: 2006-06-01 11:14 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-02 06:52 am (UTC)тогда, пожалуйста, свяжитесь с logothet, он передаст. связываться можно будет, начиная с субботы.
no subject
Date: 2006-06-02 11:37 am (UTC)Нашел ссылку (без указания страниц): Послание Полоцкому еп. Симеону//Павлов, Памятники древн. рус. канон. права. СПб, 1880, ч. I, № 78.
Именование епископов "сын мой", "чадо" в посланиях Ионы и у его преемников слошь и рядом.
no subject
Date: 2006-06-02 02:12 pm (UTC)Патр. Иов в послании к груз. католикосу Николаю тоже именует его сыном. Плюс еще до ранга митрополита низводит.
http://oldrus.canto.ru/index.php?id=istina.iobpo
no subject
Date: 2006-06-02 06:10 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-03 03:04 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-03 05:33 pm (UTC)no subject
Date: 2007-03-11 05:09 pm (UTC)"А посмотри, сыну, сам разсуди, пригодно ли нам святому патриарху писатися "братом" имея на себе его рукополагание(!)".
Нашел отрывок из Макария
Date: 2006-06-02 11:47 am (UTC)http://magister.msk.ru/library/history/makary/mak3201.htm#number
"Однажды Полоцкий владыка Симеон в письме к первосвятителю назвал его братом, а не отцом. Иона отвечал (около 1456 г., декабря 7) этому владыке: "Мы удивились, сын мой, что ты отнесся к нашему смирению не так, как изначала относились Полоцкие епископы к прежде бывшим митрополитам, а по-новому... Не знаем, дошел ли ты до глубокой старости и беспамятства или забыл священные правила и вопреки им надмился гордостию. Но знаем, что ты искусен в Божественном Писании и ведаешь, как Бог за гордость и ангелов свергнул с неба... Ну посуди сам: пристало ли бы нам, митрополиту, писаться братом к святому патриарху? Да не будет! Но он волен, хоть и не должен, писаться так к нам, своим сынам, когда пожелает. Равно и мы можем так писать к вам, но не вы к нам, наши дети, разве только увлечетесь гордостию и будете без ума".
Re: Нашел отрывок из Макария
Date: 2006-06-02 11:59 am (UTC)Re: Нашел отрывок из Макария
Date: 2006-06-02 05:01 pm (UTC)Если верить Никоновской летописи, еще в 13 в. митрополит Кирилл II единолично запретил в служении владимирского епископа Игнатия за то, что последний анафематствовал одного князя посмертно, а потом простил и обратился с поучением, в котором именовал епископа "чадом".
Re: Нашел отрывок из Макария
Date: 2006-06-02 06:09 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-01 10:49 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-01 10:56 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-02 12:49 am (UTC)no subject
Date: 2006-06-02 05:45 am (UTC)Я тоже это читал и тоже не помню точно где, но, кажется, у Болотова.
no subject
Date: 2006-06-02 06:56 am (UTC)Уточнение
Date: 2006-06-01 10:50 pm (UTC)Re: Уточнение
Date: 2006-06-01 10:55 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-01 11:01 pm (UTC)Вот еще что
Date: 2006-06-02 05:53 pm (UTC)А вот что потом? Потом (всего четыре перевода до Ионы) переводили только на митрополичью кафедру. Первый перевод - митр. Алексия (1354). Он до этого был епископом Владимирским, но вот патриарх Филофей, известный теорией о своем всеобщем господстве, в своих грамматах почему-то говорит, что Алексий был им, Филофеем, рукоположен в митрополиты. Вот пример:
"Этого вы достигнете, если будете воздавать святейшему митрополиту Киевскому и всей Руси, высокопочтенному и возлюбленному о Святом Духе брату нашей мерности и сослужителю, которого Бог даровал вам чрез НАШЕ РУКОПОЛОЖЕНИЕ, подобающую честь, уважение и благопокорность, и возлюбите его и его слово как истинные сыны Церкви, как обязаны любить и самого Бога... Но как одному слабому и бессильному человеку нет возможности обойти всю вселенную, то мерность наша избирает лучших и известных доброю жизнию людей, поставляет и РУКОПОЛАГАЕТ их пастырями, учителями и архиереями и посылает по разным странам вселенной, одного — туда к вам, в обширную страну и к многочисленному народу, другого — в другую страну, а третьего — еще в иную; каждый, однако ж, из них, в какую бы страну и место ни был послан, уже занимает место и кафедру и имеет все права нашей мерности. А посему так как и вы имеете там вместо меня святейшего митрополита Киевского и всея Руси, мужа честного, благочестивого, добродетельного и украшенного всеми добрыми качествами..."
Или вот:
"Митрополит, МНОЮ ПОСТАВЛЕННЫЙ, носит образ Божий и вместо меня находится у вас, и всяк, покоряющийся ему и оказывающий ему любовь и почтение, оказывает это как бы самому Богу и нашей мерности. Всякая оказываемая ему честь переходит на меня, а чрез меня прямо к Богу. И если он (митрополит) кого возлюбит за что-либо доброе, или за благочестие, или за покорность и молится, то и я такого благословляю и Бог тоже; напротив, если бы он на кого прогневался и отлучил, и я тоже"
И это при том, что в чине производства митрополитов патриарх вообще-то не принимает участия. "Производство" совершает император, а избрание - Синод. Никакого специального патриаршего "поставления", а тем паче "рукоположения" нет.
При этом Филофей был поклонник Вальсамона. А если держаться вальсамонова мнения, что поставление неразрывно связано с кафедрой, то как быть при переходе на другую кафедру? Все-таки, не могло ли в Византии существовать мнение (хотя бы Филофея) о допустимости повторной хиротонии в таком случае. Может быть отсюда наша традиция? В Византии она не утвердилась, но там зафиксирована другая, не менее странная традиция.
В начале 15 в. разгорелся спор о триепископстве патриарха Матфея. Главный оппонент Матфея Макарий Анкирский с пеной у рта утверждал странное учение (за которое и был низложен), что "избрание", а не "рукоположение" имеет характер сакраментального посвящения. Это странное учение может стать не таким странным если вписать его в вальсамонов контекст: в конце 14-начале 15 вв. переводы в Византии стали частыми из-за нашествия турок, а как это совместить с мнением о том, что архиерейство неразрывно связано с кафедрой? По идее надо бы каждый раз переводимого архиерея рукополагать, но можно объяснить и иначе, если допустить, что главное в посвящении - это избрание. Переводимые всякий раз посвящаются заново, т.к. они всякий раз заново избираются на ту кафедру, на которую переводятся. таков может быть генезис учения Макария.
Тогда получаем что? вальсамоново учение о неразрывной связи архиерейства и кафедры по вопросу перевода епископов дало два ответвления:
1. Повторять хиротонию (традиция Руси, идущая, возможно, от Филофея).
2. Считать за посвящение выборы (Макарий Анкирский).
Обе традиции были, в конце концов, осуждены и отвергнуты.
Re: Вот еще что
Date: 2006-06-02 06:08 pm (UTC)кроме того, едва ли наши данные для переводов между епархиями на Руси можно считать репрезентативными.
Re: Вот еще что
Date: 2006-06-02 09:32 pm (UTC)Re: Вот еще что
Date: 2006-06-03 04:16 am (UTC)no subject
Date: 2006-06-04 04:06 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-04 05:26 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-04 05:35 pm (UTC)no subject
Date: 2006-06-05 07:28 am (UTC)no subject
Date: 2006-06-05 07:33 am (UTC)