hgr

сейчас редактирую свою небольшую книжку об истории русской христианской традиции, которая, иншаАлла, выйдет когда-нибудь (это на основе главы Russian Christianity, но с большими отличиями от англ. текста). сегодня дошел до раздела о заключении Брестской унии. (текст был написан в 2003 г., когда тема еще не была так разительно актуальна).

К 1595 году все семь епископов Юго-Западной Руси были готовы к тому, чтобы принять унию с Римско-католической церковью — церковью большей части польско-литовской аристократии и короля. Единственное, что требовало обсуждения, — точные условия объединения. Что касалось догматических расхождений, то в проуниатской партии им не придавали большого значения. Что касалось обрядовых различий, то они допускались постановлением Флорентийского собора (1439).
Однако после Тридентского собора (1545—1563) Римско-католическая церковь не была заинтересована в том, чтобы предоставлять кому бы то ни было право административной автономии. Поэтому можно назвать дипломатической победой православных сторонников унии то, что им удалось убедить Римскую курию в необходимости установления в Речи Посполитой параллельной католической иерархии греческого обряда, которая была бы независимой от местных латинских епископов. В 1595 году дипломатические усилия епископов были направлены на то, чтобы, с одной стороны, обеспечить будущей униатской организации как можно более высокую степень автономии, и, с другой стороны, убедить православную аристократию принять унию. Среди знати главным противником унии был князь Константин Острожский.
К лету 1595 года между епископами и мирянами разгорается такой острый конфликт, что Константинопольский патриарх Иеремия Транос обращается напрямую к мирянам, минуя епископов. Патриарх посылает в Яссы (Румыния) своего экзарха Никифора, который созывает собор из шести епископов, в том числе митрополитов Молдовлахийского (Румыния) и Угровлахийского (Венгрия). Этот собор 17 августа 1595 года издает грамоту, в которой обращается к «знатным и простым людям», находящимся «под властью польского короля», с указанием не подчиняться их местным епископам. Последним же предписывается немедленно представить патриарху покаянные акты — в противном же случае они будут извергнуты из сана, а миряне получат право выдвинуть своих кандидатов на освободившиеся епископские кафедры (WELYKYJ 1970, 120–121, документ № 69). Епископы оказались не только на грани потери сана, но и под угрозой отлучения от Церкви. Само собой разумеется, что как частные лица они бы уже не смогли повлиять на решение вопроса об унии с Римом.
Издание этого акта было невозможно скрыть от Римской курии, и поэтому епископы оказались в ситуации, когда их положение на переговорах с Римом сильно пошатнулось. Нужно было действовать без промедления и соглашаться теперь уже на едва ли не любые условия. Поэтому двое из западнорусских епископов отправляются в Рим как полномочные представители всего епископата Киевской митрополии. Итогом их пребывания в Риме с ноября 1595 года по март 1596 года становится принятие условий будущей унии без каких-либо гарантий равенства между католическими церквами разных обрядов — латинского и греческого. Уния устанавливается волей Римского папы, а вовсе не как результат переговоров двух сторон. Русские епископы даже не воспринимаются как «сторона». Будущая униатская церковь должна признать не только постановления Флорентийского, но также и Тридентского соборов. Кроме того, она должна быть готова к любым изменениям, в том числе к изменениям в обрядах, которые задумает внести папа. Единственное право, которое удалось отстоять епископам, — право избрания Киевского митрополита поместным собором, однако с последующим его утверждением Римским папой.
Князь Острожский, в свою очередь, активно противодействует унии. Значительная часть православной знати принимает его сторону. Князю Острожскому и его сторонникам удается внести раскол в проуниатскую партию: двое епископов отделяются от остальных, отказываясь поддержать унию. Их отказ от прежней позиции объясняется тем, что они находились в гораздо большей зависимости от местных магнатов, чем от короля. Примечательно, что Гедеон Балабан, епископ Львовский, который первым начал готовить свою епархию к унии, был одним из этих двух епископов. Князь Острожский приглашает в Речь Посполитую экзарха Никифора.
В октябре 1595 года в Бресте одновременно открываются два собора. Один из них проходит при участии пяти епископов и провозглашает унию с Римом. На другом председательствует экзарх Никифор. Этот собор отлучает униатов от Церкви, что становится началом православного сопротивления унии.
Вскоре Никифора обвиняют в шпионаже в пользу Турции и заключают под стражу. Он умирает в заключении в 1598 или 1599 году. Роль духовного лидера православного сопротивления переходит к Ивану Вишенскому.