прописные (но не очень) истины
Feb. 23rd, 2004 01:20 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrрешил начать виртуальный пост с записи о кое-чем насущном -- про монашество в миру.
монашество, независимо от конкретной формы организации, держится на каркасе ora et labora. все конкретные формы его организации сводятся к различным способам поддержания этого каркаса, чтобы он не падал и не искривлялся до неузнаваемости.
отшельничество и даже скитское житие -- это для особо сознательных, которых уже не очень нужно подпирать извне. технически именно скитское житие может показаться идеалом монашеского устройства в миру -- но ни фига. это только кажется, что можно соблюдать устав "по договоренности", контролировать, если необходимо, по интернету (телефону и т.п., нужное вписать), а при этом всем жить по своим квартирам и собираться для общих богослужений время от времени. в реальной жизни это будет означать оставление карскаса ora et labora без всякой опоры. тогда в отдельных случаях может и сработать, но как организация жизни более, чем двух человек -- не покатит ни в коем случае. потому как в обычном и статистически репрезентативном случае всегда встает один и тот же вопрос: где взять в монахе евонную христианскую сознательность, когда ее нет как нет?
для того и придуманы монастыри (даже не обязательно именно общежительные): там тебя тюкают и этим тюканием извне компенсируют недостаток тюкания изнутри.
но в современной жизни обычные монастыри тоже не особенно катят. (почему -- будем считать понятным; сейчас некогда объяснять). кое-как еще могут сгодиться монастыри "новые" (т.е. группа энтузиастов, поселившихся вместе), но в таких организациях никто никого не может тюкать всерьез, и, следовательно, там приходится решать те же проблемы, что и при монашестве в миру. по сути дела, такие монастыри не очень и отличаются от монашества в миру.
повторим: реально от мира отгораживают не стены монастыря (по обе стороны от которых все равно он же, тот самый мир), а только ora et labora. только труд и молитва реально создают вокруг человека стену. но, за недостатком сознательности, эта стена им же самим разрушается.
1. молитва разрушается одним из двух способов или даже обоими сразу: либо просто понемногу оставляется правило (предлогов м.б. масса), либо оно не оставляется (м.б. даже прибавляется), но искажается восприятие самого правила и всей действительности вокруг: развивается комплекс "не якоже прочии человецы". таким образом, молитва либо разрушается, либо стимулируется тщеславием и/или гордостью, становясь молитвой бесам.
2. труд разрушается потому, что обеспечение жизненных потребностей никогда не требует от нас такого количества труда, которого нам бы хватило для внутренних нужд. возникает слишком большая возможность лениться. технические решения этой проблемы (умножения таких обязанностей, с которыми нельзя просто так расстаться, и т.п.) хороши и необходимы, но они будут эффективны только тогда, когда жизнь в целом упорядочена через келейное и церковное правило.
монастырь традиционного типа решает обе проблемы методом постоянно действующего внешнего принуждения. конечно, это самое лучшее и наиболее доступное, но что делать, когда таких технических возможностей нет?
сразу надо взглянуть правде в глаза и сказать: для большинства людей, которым еще в 19 веке было доступно вполне добротное монашество, оно впредь доступным не будет. теперь для монашества потребуется уровень самоорганизации выше среднего. например, простой крестьянский парень, прибившийся случайно к монастырю и постепенно в нем воспитавшийся (и даже ставший святым), -- в наше время почти невозможен: для того, чтобы хоть как-то "прибиться" к монашеской жизни в миру, надо уже быть "не с улицы". впрочем, если это может служить утешением, то же самое можно сказать и о христианстве вообще (и тем более, если уточнить -- что об истинном православии).
труд -- это ряд технических проблем, которые все решаемы, если решится проблема молитвы. она -- не техническая. как обеспечить постоянное и ровное исполнение правила, если способ внешнего принуждения отпадает?
вот чего думаю лично я:
внешнее принуждение отпадает, а принуждение должно оставаться, только стать не таким внешним. в добрую волю человека я абсолютно не верю. только через принуждение. в самопринуждение в смысле высокой монашеской сознательности масс -- тоже не верю. единственное и отцами заповеданное средство -- это элементарный страх, и именно страх начальный, которому потом, когда нибудь, положено будет изгоняться от "совершенной любви". т.е. всё по Леонтьеву или, если угодно, по Иоанну Лествичнику.
я совершенно серьезно считаю, что монашество в миру возможно только для тех, кто сможет находиться в состоянии постоянного страха -- но при этом по-христиански, а не по-мирски к нему относиться. мирское отношение -- это желание, чтобы страх и т.п. прошли поскорее, и об этом молятся миряне. монашеское отношение -- чтобы все эти штуки продолжались столько, сколько нужно для пользы души, а, главное, монашеское отношение вообще не предполагает отношения к страху как к чему-то особенному, а не обычному фактору жизни. здесь речь не о том, чтобы привыкнуть к страху в смысле мирском (как, например, гражданское население привыкает к войне) -- это бы всё испортило, т.к. такого страха перестаешь бояться, -- а чтобы привыкнуть жить в обстановке реального страха, с меняющимися и непредсказуемыми факторами. (разумеется, тут еще одна техническая проблема: к потребному уровню страха нужно привыкать постепенно, путем увеличения нагрузки; иначе, как можно наблюдать, людей начинает клинить).
поэтому мне кажется, что монашество возможно только там, где имеется "заклинивание" в стрессовую ситуацию. это не обязательно опасности физические, но, например, ситуация постоянного переживания смерти близких (что требуется для работы в хосписе) и т.п.
поэтому, кстати, и раннее христианство не требовало монашества как особого института. христианам помогала общая стрессовая ситуация, в которой они находились. но наше время -- слишком вегетарианское, всем слишком наплевать на чужую веру, поэтому нам нужно что-нибудь дополнительное к общему давлению из мира.
если человеку дать свободу молиться и работать, то он не будет делать ни того, ни другого, либо, еще хуже, будет делать и то, и другое, но так, что "лучше бы пил и курил".
если же есть страх, к которому выработано отношение как к норме, -- то будет стимул не оставлять правила. будет постоянная и очень прямая мотивация. с годами это всё легче, т.к. накапливается личный (и чужой тоже) опыт, как силою келейного правила побеждаются абсолютно все внешние и внутренние (душевные) обстоятельства и обстояния. будет вырабатываться отношение к правилу как у космонавтов к герметичности станции "Мир". а тогда и монашество в миру будет возможно.
кто-то может спросить: а неужели не может быть монашества без стресса? -- вопрос наивный. ответ -- может, но тогда и без монашества тоже. если монашество требует отречения от мира, а от мира никто отрекаться не хочет, то, спрашивается, о каком монашестве без стресса может быть речь? легче выдумать безболезненные способы ампутации конечностей.
но всё же монашество -- это очень весело и круто, гораздо круче всего остального. похоже на разные хорошие детские игры (вроде казаков-разбойников? :-), от которых почти все взрослые отказываются, а зато некоторые научаются проводить в жизнь.
монашество, независимо от конкретной формы организации, держится на каркасе ora et labora. все конкретные формы его организации сводятся к различным способам поддержания этого каркаса, чтобы он не падал и не искривлялся до неузнаваемости.
отшельничество и даже скитское житие -- это для особо сознательных, которых уже не очень нужно подпирать извне. технически именно скитское житие может показаться идеалом монашеского устройства в миру -- но ни фига. это только кажется, что можно соблюдать устав "по договоренности", контролировать, если необходимо, по интернету (телефону и т.п., нужное вписать), а при этом всем жить по своим квартирам и собираться для общих богослужений время от времени. в реальной жизни это будет означать оставление карскаса ora et labora без всякой опоры. тогда в отдельных случаях может и сработать, но как организация жизни более, чем двух человек -- не покатит ни в коем случае. потому как в обычном и статистически репрезентативном случае всегда встает один и тот же вопрос: где взять в монахе евонную христианскую сознательность, когда ее нет как нет?
для того и придуманы монастыри (даже не обязательно именно общежительные): там тебя тюкают и этим тюканием извне компенсируют недостаток тюкания изнутри.
но в современной жизни обычные монастыри тоже не особенно катят. (почему -- будем считать понятным; сейчас некогда объяснять). кое-как еще могут сгодиться монастыри "новые" (т.е. группа энтузиастов, поселившихся вместе), но в таких организациях никто никого не может тюкать всерьез, и, следовательно, там приходится решать те же проблемы, что и при монашестве в миру. по сути дела, такие монастыри не очень и отличаются от монашества в миру.
повторим: реально от мира отгораживают не стены монастыря (по обе стороны от которых все равно он же, тот самый мир), а только ora et labora. только труд и молитва реально создают вокруг человека стену. но, за недостатком сознательности, эта стена им же самим разрушается.
1. молитва разрушается одним из двух способов или даже обоими сразу: либо просто понемногу оставляется правило (предлогов м.б. масса), либо оно не оставляется (м.б. даже прибавляется), но искажается восприятие самого правила и всей действительности вокруг: развивается комплекс "не якоже прочии человецы". таким образом, молитва либо разрушается, либо стимулируется тщеславием и/или гордостью, становясь молитвой бесам.
2. труд разрушается потому, что обеспечение жизненных потребностей никогда не требует от нас такого количества труда, которого нам бы хватило для внутренних нужд. возникает слишком большая возможность лениться. технические решения этой проблемы (умножения таких обязанностей, с которыми нельзя просто так расстаться, и т.п.) хороши и необходимы, но они будут эффективны только тогда, когда жизнь в целом упорядочена через келейное и церковное правило.
монастырь традиционного типа решает обе проблемы методом постоянно действующего внешнего принуждения. конечно, это самое лучшее и наиболее доступное, но что делать, когда таких технических возможностей нет?
сразу надо взглянуть правде в глаза и сказать: для большинства людей, которым еще в 19 веке было доступно вполне добротное монашество, оно впредь доступным не будет. теперь для монашества потребуется уровень самоорганизации выше среднего. например, простой крестьянский парень, прибившийся случайно к монастырю и постепенно в нем воспитавшийся (и даже ставший святым), -- в наше время почти невозможен: для того, чтобы хоть как-то "прибиться" к монашеской жизни в миру, надо уже быть "не с улицы". впрочем, если это может служить утешением, то же самое можно сказать и о христианстве вообще (и тем более, если уточнить -- что об истинном православии).
труд -- это ряд технических проблем, которые все решаемы, если решится проблема молитвы. она -- не техническая. как обеспечить постоянное и ровное исполнение правила, если способ внешнего принуждения отпадает?
вот чего думаю лично я:
внешнее принуждение отпадает, а принуждение должно оставаться, только стать не таким внешним. в добрую волю человека я абсолютно не верю. только через принуждение. в самопринуждение в смысле высокой монашеской сознательности масс -- тоже не верю. единственное и отцами заповеданное средство -- это элементарный страх, и именно страх начальный, которому потом, когда нибудь, положено будет изгоняться от "совершенной любви". т.е. всё по Леонтьеву или, если угодно, по Иоанну Лествичнику.
я совершенно серьезно считаю, что монашество в миру возможно только для тех, кто сможет находиться в состоянии постоянного страха -- но при этом по-христиански, а не по-мирски к нему относиться. мирское отношение -- это желание, чтобы страх и т.п. прошли поскорее, и об этом молятся миряне. монашеское отношение -- чтобы все эти штуки продолжались столько, сколько нужно для пользы души, а, главное, монашеское отношение вообще не предполагает отношения к страху как к чему-то особенному, а не обычному фактору жизни. здесь речь не о том, чтобы привыкнуть к страху в смысле мирском (как, например, гражданское население привыкает к войне) -- это бы всё испортило, т.к. такого страха перестаешь бояться, -- а чтобы привыкнуть жить в обстановке реального страха, с меняющимися и непредсказуемыми факторами. (разумеется, тут еще одна техническая проблема: к потребному уровню страха нужно привыкать постепенно, путем увеличения нагрузки; иначе, как можно наблюдать, людей начинает клинить).
поэтому мне кажется, что монашество возможно только там, где имеется "заклинивание" в стрессовую ситуацию. это не обязательно опасности физические, но, например, ситуация постоянного переживания смерти близких (что требуется для работы в хосписе) и т.п.
поэтому, кстати, и раннее христианство не требовало монашества как особого института. христианам помогала общая стрессовая ситуация, в которой они находились. но наше время -- слишком вегетарианское, всем слишком наплевать на чужую веру, поэтому нам нужно что-нибудь дополнительное к общему давлению из мира.
если человеку дать свободу молиться и работать, то он не будет делать ни того, ни другого, либо, еще хуже, будет делать и то, и другое, но так, что "лучше бы пил и курил".
если же есть страх, к которому выработано отношение как к норме, -- то будет стимул не оставлять правила. будет постоянная и очень прямая мотивация. с годами это всё легче, т.к. накапливается личный (и чужой тоже) опыт, как силою келейного правила побеждаются абсолютно все внешние и внутренние (душевные) обстоятельства и обстояния. будет вырабатываться отношение к правилу как у космонавтов к герметичности станции "Мир". а тогда и монашество в миру будет возможно.
кто-то может спросить: а неужели не может быть монашества без стресса? -- вопрос наивный. ответ -- может, но тогда и без монашества тоже. если монашество требует отречения от мира, а от мира никто отрекаться не хочет, то, спрашивается, о каком монашестве без стресса может быть речь? легче выдумать безболезненные способы ампутации конечностей.
но всё же монашество -- это очень весело и круто, гораздо круче всего остального. похоже на разные хорошие детские игры (вроде казаков-разбойников? :-), от которых почти все взрослые отказываются, а зато некоторые научаются проводить в жизнь.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-02-22 06:16 pm (UTC)Re:
Date: 2004-02-22 07:51 pm (UTC)а также изнуряющий страх со страхом мобилизующим. вообще интересная тема, надо подумать над ней.
Re:
Date: 2004-02-23 04:51 am (UTC)Re:
Date: 2004-02-23 06:29 am (UTC)по-моему, о.Григорий говорит о том, как этим стрессом воспользоваться. усилить и направить в правильное русло.
Re:
Date: 2004-02-23 06:54 am (UTC)-----------
vot eto i netrivial'no :>)
Re:
Date: 2004-02-22 08:19 pm (UTC)Re:
Date: 2004-02-23 02:17 am (UTC)а от христианина, видимо, требуется трезво различать действительность и принять его за желаемое?
(под "действительностью" в данном случае имеется в виду не мiр)
Re:
Date: 2004-02-23 03:07 am (UTC)Re:
Date: 2004-02-23 03:09 am (UTC)Re:
Date: 2004-02-23 03:10 am (UTC)Мне кажется - не придумать, а именно найти. Потому что придуманное всегда имеет клапан "понарошку", даже если он закопан в самое недостижимое место. он все равно есть, это все меняет - возможность игры вне игры. ее быть не должно никогда.
Собственно, многое этим определяется - есть игра вне игры или ее нет как класса вообще.
Re:
Date: 2004-02-23 03:14 am (UTC)они именно видят то, чего нет.
no subject
Date: 2004-02-23 12:48 pm (UTC)no subject
Date: 2004-02-23 12:54 pm (UTC)т.е. что такое болезнь:
1. придавание чрезмерного значения некоторым явлениям, преувеличение (реже -- приуменьшение значимости)
2. неадекватное отражение реальности.
возникает вопрос: что/кого считать критерием?
ведь в советские времена верующий человек -- это был уже диагноз.
и опять же я писала уже не раз, что в переживаниях подвижников и шизофреников есть очень большое сходство на первый взгляд.
они отличаются степенью осознания, четким различением цели.
может, я еще об этом подумаю и напишу отдельно.