пишу про Древнюю Русь и грущу

[hgr]

-- о том, что умер Дмитрий Оболенский; в спорных случаях, вроде места крещения Владимира, -- да и вообще -- я привык доверять ему, и у меня бывает для этого независимая аргументация. это человек, который понимал, что церковная жизнь не реконструируется методами светской истории... он даже когда-то понял самую заумную статью из всех, мною написанных, -- про историю всенощного бдения через историю гимнографии...
Древней Русью занимается не так уж мало серьезных людей, но замены Оболенскому нет. мог бы стать только Константиныч -- да он сильно отвлекается от науки на всякую муть...
Sir Оболенский умер, помнится, год назад -- получив незадолго титул лорда. почти всю жизнь прожил в Оксфорде -- очень русском, хотя и международном городе.

Comments

[(Anonymous)]

вторая часть:
Однако выбор семьи был определен именно принятием британского подданства и переездом в Оксфорд, где в оксонианском академическом пейзаже (Крайст Чёрч колледж) и прошла 36-летняя преподавательская и академическая деятельность князя Оболенского. Интересы его были во многом заданы его учителем Франтишеком Дворником, который уже в эмиграции писал на темы «византийской политической теории», проблематики, которой много трудов отдали и Н. Кондаков, и Г. Острогорский, и о. И. Мейендорф – цвет русской византинистики в изгнании. Лекции Оболенского были обобщены им в монументальной книге о «Византийском содружестве наций», которую можно рассматривать как опыт проекции британской политической теории на византийский материал. Именно благодаря Оболенскому (вкупе с вышеназванными коллегами его) тема Byzance après Byzance приобрела новое актуальное звучание. Князю выпало счастье увидеть свой труд на родном языке в прижизненной публикации. Занимаясь византинистикой, балканистикой и русистикой, Димитрий Димитриевич никогда не отказывался писать и обобщающие очерки по истории византийского и русского христианства. Князь, как вспоминали его студенты и коллеги, был очень доброжелательным и требовательным профессором, всегда готовым помочь и проконсультировать.
Вместе с тем Димитрий Димитриевич не «бежал в историю». Оценивая себя и свое сословие в ретроспективе Российской истории, Оболенский старался вывести русское наследие за рамки петербургского периода. Его укорененность в византийском прошлом, его патриотическая любовь к «Слову о полку Игореве», наконец его генеалогический ригоризм, проявлявшийся в возведении семейного древа именно к полулегендарному Рюрику, очевидно были частями сознательного решения, видения им судеб послевизантийского мира и, прежде всего, России, которая оставалась в центре его напряженной интеллектуальной деятельности многие годы. Д.Д. особенно трепетно относился к русской поэзии, вместе с сэром Исайей Берлином он хлопотал о визите в Оксфорд Ахматовой, и составил «Книгу русской поэзии» в серии «Пенгвин букс». Русская культура, особенно поэзия, была для него главной формой существования той России, в которой можно уследить византийское наследие. С радостью наблюдал он за переменами в России и старался всегда помогать восстановлению всего здорового и исторически преемствующего исконным русским традициям. В нем не было эмигрантской узости, но была истинно византийская широта. Он был настоящим британским ученым, и его заслуги были отмечены членством в Британской Академии (1974) и рыцарским титулом спустя десять лет. Пожалуй, Британия была единственным местом, которое для Д.Д. сохранило в себе нечто от Византии. Как и Империя ромеев она лишилась своих колоний, но передала им дар культуры и высокие цивилизационные стандарты. Пусть эта аналогия и хромает по объективным историческим причинам, однако смысл ее в судьбе Д.Д. трудно не разглядеть. Православие есть Византия по существу, но культурный процесс есть зримый знак самого преемства культур.
Когда погребали эпоху в ахматовском плаче 40-го года, ее останкам удостоено было покоиться в канаве, среди крапивы и чертополоха без христианского погребения, без пения псалмов и без последнего напутствия. Димитрий Димитриевич, можно сказать без преувеличения, почил на лаврах, так что для его эпохи слова псалма 118 прозвучат так, как звучат они в «Последовании мертвенном мирских тел»: Блажени испытающіе свидениія его, всемъ сердцемъ взыщутъ Его, не делающіи бо беззаконія въ путехъ Его ходиша.

Re:

[hgr.livejournal.com]

да. здОрово.
а еще они, сэр Оболенский с его тогдашней супругой, страшно забегались во время Византийского конгресса 1972 г. (он был в Оксфорде), на который впервые должны были приехать советские. они очень ради них хлопотали (да, кажется, не только самые худшие приехали тогда в Оксфорд...).