мемуар

сегодня рассказал один человек (имя не хочу называть, т.к. известное).

когда он учился в Сэйнт-Владе (Свято-Владимирская семинария, под Нью-Йорком), ко второму курсу он ее возненавидел. отношения с ректором Шмеманом были плохими (Шмеман говорил на уроке, что все православие испорчено Дионисием Ареопагитом, ну, и т.п.). и семинария вообще отвратительна как жанр.

мой собеседник решил покинуть семинарию, и весть об этом распространилась. Шмеман был рад. Мейендорф, узнав, пригласил на завтра на кофе. принял очень ласково, жена подала какую-то еду.... -- и выказал полное понимание. написал письмо Каллисту Уэру, чтобы моего собеседника приняли в Оксфордский университет на патрологию. еже и бысть.

just so story.

ну и про себя мемуар

вчера праздновали Thanksgiving в почтеннейшем американском семействе, католическом и ученом, со гостями тоже католическими и учеными.

я обрадовался, что впервые увидел "турку". оказалось, что это был ростбиф (которого я тоже раньше никогда не видел). все очень смеялись.

вообще говоря, из американских верующих самое здоровое впечатление производят католики. иезуиты особенно. у них никакого отличия от окружающей культуры, кроме самого главного -- психической устойчивости и трезвости. этого начисто лишены наши православные диаспоры (Джорданвиль оформлен как русский этнографический заповедник, вроде Форта Росс, греческие приходы, ИПЦ в том числе, --- в одном субкультурном ряду с повсеместными здесь греческими ресторанами... нормальными американскими православными бывают, кажется, только бостонские приходы, а в других юрисдикциях не этнографические приходы -- редчайшее исключение).

о простоте истинной и мнимой

в душеполезном заведении идет человек по коридору, тянет за собой веревочку с пустой консервной банкой.

доктор ласково спрашивает, что это такое. человек отвечает, что это просто консервная банка, она, мол, у меня просто по привычке, в силу традиции. доктор рассуждает с человеком о возможности скорой выписки и идет дальше.

а человек потом наклоняется к баночке и говорит: здорово мы его с тобой, Жучка, обманули!