критическая агиография

1.7. Принцип онтологической гомогенности и «парадокс Долежела»

 

Вернемся к проблемам художественного нарратива, затронутых нами выше (в разделе 1.5). Итак, почему же мы не хотим согласиться с Долежелом в том, чтобы считать возможные миры художественных нарративов полностью фиктивными? Полным ответом на этот вопрос может быть только альтернативная нарратологическая теория, которую мы и надеемся изложить в этой книге. А пока только остановимся на трудностях подхода Долежела. Этот вопрос имеет и самое близкое отношение к нуждам критической агиографии.

( Read more... )

МПшная сакраментология

http://avmalgin.livejournal.com/1274162.html

почему-то я уверен, что священнику, совершившему это венчание, ничего не грозит. вроде как, не пидоров повенчал (как один раз уже бывало; но за это были репрессии).

но, может, это и правильно. если церковь государственная -- то она обязана венчать именно михалковых. но тогда уж сколько потребуется раз и с партнерами какого потребуется пола.

критическая агиография

1.8. «Теоретические отступления» и их условия истинности

 

Проблема исторических персонажей в художественном произведении — это такой, с виду не очень большой, люк, за которым открывается бездна. Бездна вполне реальной и даже физической реальности, которую не может вместить никакой фиктивный мир.

( Read more... )

критическая агиография

1.9. Художественная литература как мысленный эксперимент

 

На изложенное в предыдущем разделе может последовать следующее возражение: Битов и особенно Павич — это постмодернизм, а вот нормальная литература — она совсем другая… Если бы такое возражение было справедливым, то и оно означало бы не только существенные ограничения для мнения о фиктивности возможных миров художественного произведения, но и существенные концептуальные трудности с тем, как такое ограничение провести — как провести границу между «правильной» и «неправильной» литературой.

( Read more... )

критическая агиография

1.10. Онтология возможных миров: систематизация и главные выводы

 

Через некоторое время мы должны будем, вслед за Долежелом, рассмотреть предложенную им схему того, «как работает» художественное произведение (русские формалисты писали о том, «как сделано» то или иное произведение, а Долежел пишет, скорее, о том, как оно «работает», а не просто «как сделано»). Но для нас художественное произведение — не самоцель, ведь наша цель — агиография, которая содержит в себе не только художественный, но и исторический и даже естественноисторический нарратив. Поэтому, чтобы иметь возможность приспособить теорию Долежела к агиографии, нам нужно как можно точнее представлять себе взаимные отношения всех трех нарративов. Поэтому представим теперь в более систематическом виде то, о чем говорилось до сих пор в этой главе.

( Read more... )

критическая агиография

(заканчиваем с первой главой и делаем глубокий вдох перед следующим погружением)

1.11. Постскриптум: Литература как хорошо законспирированная наука

 

Прежде чем окончательно отправиться в путешествие по возможным мирам, сделаем все-таки еще одну остановку. Она, впрочем, совершенно не нужна для тех, кто, интересуясь литературоведением, хорошо представляет себе, что такое научные программы и как они действуют в истории естествознания. Или кто хотя бы внимательно прочитал часть 1 этого труда. Но есть основания полагать, что таких немного. Поэтому для всех остальных я попытаюсь еще раз и на других примерах кратко повторить самое главное.

( Read more... )

критическая агиография

(рано понадеялся, что первая гл. кончилась. все-таки в ней придется сделать 2 постскриптума ))

1.12. Постскриптум 2: Специфика агиографического нарратива

 

До сих пор мы говорили о художественной литературе, научной теории и историческом повествовании, но не говорили об агиографии как особом типе нарратива, несводимом ни к одному из перечисленных, хотя и имеющем нечто общее со всеми.

Заговорив об общности литературы с наукой, мы вступили на такую почву, где, по необходимости, вынуждены учитывать их происхождение — постепенное развитие из мифа. Именно в этом аспекте, в отношении происхождения, агиография оказывается резко отличной и от литературы, и от науки — при всем внешнем сходстве. Главное различие в том, что если наука и литература получили из мифа свое развитие только при десакрализации мифа, то агиография, будучи повествованием о святынях и о святых, стала новой сакрализацией десакрализированного, хотя уже и отличной по природе от сакральности мифа. В этом смысле мы можем назвать агиографический нарратив нарративом вторичной сакрализации.

( Read more... )