еще немного о сергианстве

суть сергианства вовсе не состоит в личной трусости сергиан. думаю, у Сергия личной трусости даже и не было (насколько я о нем знаю, лично этот человек заслуживает самого высокого уважения). оно состоит в неготовности архиерея потребовать в обязательном порядке от всех христиан и, особенно, от клириков готовности к мученичеству и исповедничеству. тогда еще было принято предъявлять такое требование к себе, но совсем не укладывалось, как это можно предъявлять такое требование к другим.

это воспитание синодальщиной. синодальный строй (а до этого московское патриаршество, которое было едва ли не хуже) предполагает существование церковных структур на основе государственного принуждения. а государственное принуждение всегда основывается на шкурных интересах принуждаемых. кто-то один может вставать выше таких интересов, но система построена именно на них. поэтому считалось неприличным и чуть ли не нехристианским посягать на чужие шкурные интересы ради блага церковного.

в ситуации большевизма Сергий нашел себе смелость сделать единственно возможный логический вывод из подобной аксиоматики. Кирилл Казанский с ним не соглашался, но ничего не предложил взамен. все вообще профессиональные архиереи дореволюционной выучки, привыкшие уважать святыню принципа шкурных интересов в церковном управлении, либо стали сергианами, либо оказались в растерянности внутри СССР (как еще, напр., Григорий Шлиссельбуржский) или в эмиграции (ср. осторожные суждения в адрес Сергия со стороны тогдашней РПЦЗ).

по канонам и по примерам святых архиереям следовало дать понять клирикам и мирянам, что теперь мученичество и исповедничество является их ни в коем случае не особенной добродетелью, а прямым служебным долгом, за неисполнение которого, как в армии, положен расстрел (т.е. отпадение от Церкви вообще, а не просто исключение из клира). именно в этом, а не только в личном исповедничестве, состоял тогда долг архиерея.

так понимать долг архиерея смогли только те, кто не был испорчен синодальщиной, то есть либо вообще не был епископом до революции, либо, как Иосиф Петроградский, был епископом-аутсайдером. таковыми и оказались Виктор Островидов, Димитрий Любимов и др. лидеры иосифлян и катакомбной церкви.

о христианском отношении к мiру

детские впечатления.

паки и паки о Хомякове

О.Л. Фетисенко, известная своими трудами над ПСС Леонтьева, напечатала сразу в двух местах найденный ею в архиве отзыв Амвросия Оптинского о богословских сочинениях Хомякова (в "Христианстве и рус. лит-ре", вып. 5, и в т.1 докладов попсовой конфы о Хомякове в Москве в 2004 г., изданном только что; более полный текст ее статьи в "Христианстве"). в своей комментирующей статье она, между прочим, пишет, что, в свете недавних дискуссий о богословии Хомякова, интересно, что отзыв о.Амвросия совпадает, в основном, с моей давней статьей -- хотя я не мог, разумеется, этого отзыва знать (она предполагает, что я мог знать хотя бы упоминание о таком отзыве у Леонтьева. но свою статью о Хомякове я написал в 1992 г., когда даже этого леонтьевского упоминания не знал, да и вообще почти не знал мнения о Хомякове самого Леонтьева).

а мне приятно, что в печати до сих пор мою статью о Хомякове только ругали. последний пример -- Хоружий. ее, правда, переиздали в Тульском сб. 2003 года избранных исследований о Хомякове (к сожалению, я этого сборника так и не увидел; где бы его купить?..). зато теперь оказалось, что меня ругали не в самой плохой компании :-)