l'étendard sanglant est lévé, или слушая Марсельезу

ощутил себя "братком", которому вдруг понадобилось поговорить в интеллигентном обществе: слов, в натуре, просто нет. т.е. у меня-то проблемы не собственно со словами, а с эмоциями (увы). при попытке фильтровать базар сказать уже нечего. так что я попробую иносказанием.

хорошо бы... хорошо бы организовать Общество по борьбе с родителями. лучше всего было бы не общество, а тайную жидо-масонскую ложу, совмещающую в себе также и орден иезуитов. эффективность тут нужна!

недельный опыт постгоспитализационной работы в контакте с родителями поверг меня в полный ступор. это люди, способные либо считать, что "теперь всё хорошо", либо впадать в истерики и сердечные приступы. наконец-то я оказываюсь крайним: единственный вестник суицида в их семье. они дошли до того, что сами отменили антидепрессант; вчера врач мне сказала, что это означает, что теперь весь курс (этого лекарства, а не вообще весь) надо начинать заново. а тем временем ребенок несколько раз был едва удержан от того, чтобы сигануть этажа, эдак, с 17-го. собственно, мне удавалось несколько раз воспользоваться родителями как чем-то малоодушевленным -- подогнать их в нужное место в нужный момент. это, конечно, здорово. но, кажется, этот ресурс теперь исчерпан. мама одновременно мне говорит, что ничего "такого" быть не может, и что ее сейчас (от разговора со мной) увезут на скорой.

если бы я был неверующим, то я бы считал, что дело дрянь. но так -- я считаю, что всё идет в пределах разумного, со сбоями, но небольшими. прорвемся! (прошу -- у тех, кто этим занимается, -- молитв о рабах Божиих Екатерине и Анне, а также и о др. "моих" детях и не очень детях).

но я вот о чем: говорить с такими родителями -- это как говорить о физике с людьми, не верящими в закон сохранения энергии. насколько глубоко в людях сидит уверенность, что за пределами их кругозора нет ничего! хотя не все же такие: вот, недавно мне шофер рассказывал, как он решил, что Бог есть. он говорит: вот, растения, -- они же что-то там чувствуют, но ясно, что много не понимают, из того, что понимаем мы; так и все остальное живое; так, должно быть, и мы -- вроде растений, мало во что врубаемся из существующего в действительности... но зато мы хотя бы можем понять, что не врубаемся.

вспомнил свою самую первую реакцию, когда я стал чувствовать, что с родителями -- облом. звучит какая-то песенка в голове. прислушиваюсь -- мотив Марсельезы, интонация и текст -- конечно же, Галича:
Когда собьет меня маши-ина,
сержант составит протокол.
И представительный мужчи-ина
тот протокол положит в стол...
с чего бы это? и тут вспоминаю: ведь та песенка называется "А счастье было так возможно..."

нескромное, из разговоров самоубийц

как меня похвалили на суицидальной тусовке:
Иеромонах Григорий - не обычный иеромонах, он такой работающий иеромонах на самом деле. Хотя и тоже со странностями. Но ведь странности у каждого свои. А почему ты думаешь, что тут не может быть духовное лицо? Мне вот наоборот странным кажется, что в таких местах нет духовных лиц - чем же они занимаются тогда? Они должны быть там где и про душу думают, а как иначе?

но вот что правильно -- так это что на суицидальной тусовке самое место быть "духовному" "лицу". по кр. мере, это понужнее, чем молебны с панихидами бабкам служить -- которые (эти самые пожилые женщины с комсомольской юностью) по-настоящему верующими всё равно не станут (а если станут, то им понадобятся уже не молебны-панихиды, а исповедь и причастие tout d'abord), так что Господь их помилует либо нет, независимо от наших молебнов.