памяти настоящего идеалиста

[hgr]

150 лет назад ровно, в 1860 г., Алексей Степанович Хомяков умер от холеры. во время предыдущей эпидемии холеры в 1847 году он, как ему казалось, успешно лечил крестьян лекарством собственного изобретения. в эту эпидемию он опять лечил других тем же лекарством, и сам отказывался принимать что-либо другое. возможно, что умер бы он в любом случае. а лекарство его, вполне может быть, и помогало. почему бы и нет.

он, конечно, прекрасен. в 1815 году, в возрасте 11 лет, он вместе с братом впервые попал в Петербург, куда их привезли родители. повсюду в городе дети увидели статуи языческих богов, из чего сделали -- как потом оказалось, безошибочный -- вывод, что здесь победило язычество, и они приготовились к мученичеству за Христа.

в 1827-29 годах, участвуя офицером в турецкой кампании, Хомяков стяжал всяческое уважение сослуживцев за храбрость в боях, при этом глубоко поражая их своей привычкой полностью соблюдать все церковные посты, не говоря уж о "прочем".

конечно, он был образом идеального богослова уже следующей эпохи, "гусара-схимника", хотя, к сожалению, интеллектуальная среда тогда была отравлена гегельянством, которое свихивало мозги тогдашней интеллигенции примерно так же, как белибердяевщина в 1970-е. это очень проявлялось по мере ввязывания Хомякова в богословскую полемику со все более и более серьезными оппонентами (которые не были отравлены гегельянством и знали святоотеческое богословие, в отличие от Хомякова, из первых рук; прежде всего, это Пальмер, а потом Бунзен). если бы Хомяков не умер вовремя, память о нем могла бы сильно испортиться. богословская работа, над которой он работал в момент смерти, "Толкование на Послание к Филиппийцам" ап. Павла, была издана, в недописанном виде, лишь в 1870-е, когда богословская репутация Хомякова уже устоялась (том богословских сочинений Хомякова, впервые изданный по-русски в Праге в 1868 году, уже широко разошелся в России), поэтому никто не обратил внимание, что знаменитое "не восхищением непщева" толкуется там в том смысле, что Христос и не пытался выдавать себя за Бога.

чем больше Хомяков уходил в чистое богословие, тем более это богословие становилось у него грязным. но Хомяков начинал свое богословствование как поэт и соратник поэта -- Тютчева. хотя самая первая его богословская статья была написана еще в 1836 году в ответ на Первое философическое письмо его друга Чаадаева (за церковностью которого он потом так всю жизнь -- и не совсем безуспешно -- присматривал), настоящая богословская карьера началась у Хомякова тогда, когда он стал по-английски переписываться с Пальмером (1840е) и по-французски ответил в печати г-ну Лоранси, вступившись за Тютчева, который, собственно, и заварил всю эту кашу (статья Тютчева против католичества и папы, опубликованная под псевдонимом Un Diplomat russe в 1849 в самом модном интеллектуальном журнале Европы Revue des deux mondes; Лоранси как раз и был редактором этого журнала и ревностным католиком). после смерти Хомякова Тютчев отплатил ему тем, что дал возможность распространить в России его богословские сочинения. опубликовать в России их было нереально, т.к. они не имели шансов пройти духовную цензуру, хотя в этом ведомстве работали в том числе и симпатизанты Хомякова. Тютчев работал чиновником в цензуре иностранных книг, и поэтому он смог дать разрешение на распространение в России пражского издания Хомякова.

вот, кстати, via 3_rome, ссылка на лучшее дореволюционное издание Хомякова (8-томник успел еще выйти 4-м изданием в 1912, но там не вносились измнения). богословские сочинения на русском, лучше, однако, читать в нашем издании -- под ред. Кошелева (скажу я без ложной скромности).

а вот забавное выступление о. Георгия Граббе, будущего епископа Григория (и, примерно, правнука Хомякова), где он на основании поэзии Хомякова фантазирует на тему его отношения к Московской патриархии, живи он в соответствующие времена. ведь действительно:

И ты, — когда на битву с ложью
Восстанет правда дум святых, —
Не налагай на правду Божью
Гнилую тяжесть лат земных.

Comments

[hgr.livejournal.com]

тем, что не было совершенно никаких предпосылок для другого понимания.

он знал о православии, вероятно, не больше, чем его антипод и (почти) друг Герцен, но при этом он отличался от Герцена тем, что любил православие так, как Чаадаев любил католичество. но при этом он отличался от Чаадаева тем, что никогда не был трусом.

с этого и началось возрождение православного богословия. надо было начать с того, чтобы любить православие и не быть трусом. остальное приложится -- и приложилось. наши новомученики и создатели (архитекторы) Катакомбной церкви Новоселов и Федор Андреев были прямыми наследниками Хомякова, а Андреев до революции даже успел опубликовать прекрасную работу о ранних славянофилах, до сих пор не потерявшую значения.

[sergius-v-k.livejournal.com]

Спасибо, последнего не знал. А в чем Вы видите трусость Чаадаева?
Что бы А. С. не знал о православии, но Символ веры он знал, поэтому его понимание этого места на чем-то основано. А как Вы толкуете это место?

[hgr.livejournal.com]

1. можно почитать мемуары его ближайшего друга Жихарева -- с симпатией, но без идеализации написанные. Ч. опубликовал письмо, думая, что ему ничего за это не будет, а потом всю жизнь трясся. очень жалкое зрелище.

2. традиционно: Христос свое равенство Богу не украл, а имел по праву, т.к. был Богом.

[sergius-v-k.livejournal.com]

Да, понятно.