hgr | памяти настоящего идеалиста

150 лет назад ровно, в 1860 г., Алексей Степанович Хомяков умер от холеры. во время предыдущей эпидемии холеры в 1847 году он, как ему казалось, успешно лечил крестьян лекарством собственного изобретения. в эту эпидемию он опять лечил других тем же лекарством, и сам отказывался принимать что-либо другое. возможно, что умер бы он в любом случае. а лекарство его, вполне может быть, и помогало. почему бы и нет.

он, конечно, прекрасен. в 1815 году, в возрасте 11 лет, он вместе с братом впервые попал в Петербург, куда их привезли родители. повсюду в городе дети увидели статуи языческих богов, из чего сделали -- как потом оказалось, безошибочный -- вывод, что здесь победило язычество, и они приготовились к мученичеству за Христа.

в 1827-29 годах, участвуя офицером в турецкой кампании, Хомяков стяжал всяческое уважение сослуживцев за храбрость в боях, при этом глубоко поражая их своей привычкой полностью соблюдать все церковные посты, не говоря уж о "прочем".

конечно, он был образом идеального богослова уже следующей эпохи, "гусара-схимника", хотя, к сожалению, интеллектуальная среда тогда была отравлена гегельянством, которое свихивало мозги тогдашней интеллигенции примерно так же, как белибердяевщина в 1970-е. это очень проявлялось по мере ввязывания Хомякова в богословскую полемику со все более и более серьезными оппонентами (которые не были отравлены гегельянством и знали святоотеческое богословие, в отличие от Хомякова, из первых рук; прежде всего, это Пальмер, а потом Бунзен). если бы Хомяков не умер вовремя, память о нем могла бы сильно испортиться. богословская работа, над которой он работал в момент смерти, "Толкование на Послание к Филиппийцам" ап. Павла, была издана, в недописанном виде, лишь в 1870-е, когда богословская репутация Хомякова уже устоялась (том богословских сочинений Хомякова, впервые изданный по-русски в Праге в 1868 году, уже широко разошелся в России), поэтому никто не обратил внимание, что знаменитое "не восхищением непщева" толкуется там в том смысле, что Христос и не пытался выдавать себя за Бога.

чем больше Хомяков уходил в чистое богословие, тем более это богословие становилось у него грязным. но Хомяков начинал свое богословствование как поэт и соратник поэта -- Тютчева. хотя самая первая его богословская статья была написана еще в 1836 году в ответ на Первое философическое письмо его друга Чаадаева (за церковностью которого он потом так всю жизнь -- и не совсем безуспешно -- присматривал), настоящая богословская карьера началась у Хомякова тогда, когда он стал по-английски переписываться с Пальмером (1840е) и по-французски ответил в печати г-ну Лоранси, вступившись за Тютчева, который, собственно, и заварил всю эту кашу (статья Тютчева против католичества и папы, опубликованная под псевдонимом Un Diplomat russe в 1849 в самом модном интеллектуальном журнале Европы Revue des deux mondes; Лоранси как раз и был редактором этого журнала и ревностным католиком). после смерти Хомякова Тютчев отплатил ему тем, что дал возможность распространить в России его богословские сочинения. опубликовать в России их было нереально, т.к. они не имели шансов пройти духовную цензуру, хотя в этом ведомстве работали в том числе и симпатизанты Хомякова. Тютчев работал чиновником в цензуре иностранных книг, и поэтому он смог дать разрешение на распространение в России пражского издания Хомякова.

вот, кстати, via

3_rome, ссылка на лучшее дореволюционное издание Хомякова (8-томник успел еще выйти 4-м изданием в 1912, но там не вносились измнения). богословские сочинения на русском, лучше, однако, читать в нашем издании -- под ред. Кошелева (скажу я без ложной скромности).

а вот забавное выступление о. Георгия Граббе, будущего епископа Григория (и, примерно, правнука Хомякова), где он на основании поэзии Хомякова фантазирует на тему его отношения к Московской патриархии, живи он в соответствующие времена. ведь действительно:

И ты, — когда на битву с ложью
Восстанет правда дум святых, —
Не налагай на правду Божью
Гнилую тяжесть лат земных.