еще немного о сергианстве
Jun. 28th, 2007 10:12 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrсуть сергианства вовсе не состоит в личной трусости сергиан. думаю, у Сергия личной трусости даже и не было (насколько я о нем знаю, лично этот человек заслуживает самого высокого уважения). оно состоит в неготовности архиерея потребовать в обязательном порядке от всех христиан и, особенно, от клириков готовности к мученичеству и исповедничеству. тогда еще было принято предъявлять такое требование к себе, но совсем не укладывалось, как это можно предъявлять такое требование к другим.
это воспитание синодальщиной. синодальный строй (а до этого московское патриаршество, которое было едва ли не хуже) предполагает существование церковных структур на основе государственного принуждения. а государственное принуждение всегда основывается на шкурных интересах принуждаемых. кто-то один может вставать выше таких интересов, но система построена именно на них. поэтому считалось неприличным и чуть ли не нехристианским посягать на чужие шкурные интересы ради блага церковного.
в ситуации большевизма Сергий нашел себе смелость сделать единственно возможный логический вывод из подобной аксиоматики. Кирилл Казанский с ним не соглашался, но ничего не предложил взамен. все вообще профессиональные архиереи дореволюционной выучки, привыкшие уважать святыню принципа шкурных интересов в церковном управлении, либо стали сергианами, либо оказались в растерянности внутри СССР (как еще, напр., Григорий Шлиссельбуржский) или в эмиграции (ср. осторожные суждения в адрес Сергия со стороны тогдашней РПЦЗ).
по канонам и по примерам святых архиереям следовало дать понять клирикам и мирянам, что теперь мученичество и исповедничество является их ни в коем случае не особенной добродетелью, а прямым служебным долгом, за неисполнение которого, как в армии, положен расстрел (т.е. отпадение от Церкви вообще, а не просто исключение из клира). именно в этом, а не только в личном исповедничестве, состоял тогда долг архиерея.
так понимать долг архиерея смогли только те, кто не был испорчен синодальщиной, то есть либо вообще не был епископом до революции, либо, как Иосиф Петроградский, был епископом-аутсайдером. таковыми и оказались Виктор Островидов, Димитрий Любимов и др. лидеры иосифлян и катакомбной церкви.
это воспитание синодальщиной. синодальный строй (а до этого московское патриаршество, которое было едва ли не хуже) предполагает существование церковных структур на основе государственного принуждения. а государственное принуждение всегда основывается на шкурных интересах принуждаемых. кто-то один может вставать выше таких интересов, но система построена именно на них. поэтому считалось неприличным и чуть ли не нехристианским посягать на чужие шкурные интересы ради блага церковного.
в ситуации большевизма Сергий нашел себе смелость сделать единственно возможный логический вывод из подобной аксиоматики. Кирилл Казанский с ним не соглашался, но ничего не предложил взамен. все вообще профессиональные архиереи дореволюционной выучки, привыкшие уважать святыню принципа шкурных интересов в церковном управлении, либо стали сергианами, либо оказались в растерянности внутри СССР (как еще, напр., Григорий Шлиссельбуржский) или в эмиграции (ср. осторожные суждения в адрес Сергия со стороны тогдашней РПЦЗ).
по канонам и по примерам святых архиереям следовало дать понять клирикам и мирянам, что теперь мученичество и исповедничество является их ни в коем случае не особенной добродетелью, а прямым служебным долгом, за неисполнение которого, как в армии, положен расстрел (т.е. отпадение от Церкви вообще, а не просто исключение из клира). именно в этом, а не только в личном исповедничестве, состоял тогда долг архиерея.
так понимать долг архиерея смогли только те, кто не был испорчен синодальщиной, то есть либо вообще не был епископом до революции, либо, как Иосиф Петроградский, был епископом-аутсайдером. таковыми и оказались Виктор Островидов, Димитрий Любимов и др. лидеры иосифлян и катакомбной церкви.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
немного о сергианстве
Date: 2007-06-29 10:04 pm (UTC)Прежде всего укажем, что сам митр. Сергий не признавал ничего случайного в мiре. Для него неслучайным был переворот 1917 г. и тому подобные события. Поэтому и Декларация была для него не каким-либо случайным единичным распоряжением, а неотменимым духовным актом.
Далее, коренным богословским убеждением митр. Сергия было то, что жизнь и вероучение неразрывно слиты между собой. Отсюда вытекает то, что Декларация непременно должна была иметь богословское мiровоззренческое основание.
Из трудов сщмч. Виктора Глазовского, архиеп. Феофана Полтавского, прот. Милоша Паренты, архиеп. Серафима (Соболева), иеромонаха Серафима (Роуза) и других следует, что идейным основанием сергианства является учение "нравственного монизма".
В 1928 г. сщмч. Виктор Глазовский писал: "Декларация - это отступление от истины спасения. Это взгляд на спасение как на естественное нравственное совершенствование человека; это языческое философское учение о спасении, и для достижения такого спасения внешняя организация абсолютно необходима".
В философии "нравственного монизма" и в практике сергианства нравственность - то же, что единство. Чем более стираются различия между личностями, тем большее единство достигается. Такое "нравственное" совершенствование есть процесс естественный, а не моральный: чем более мы едины, тем более мы едины; и более ничего эта "нравственность" не обещает.
Из этого следует, что вершиной нравственного монизма необходимо должно быть именно преступное действие. Сергианство не то, что допускает безнравственность во имя "блага Церкви", но прямо требует деятельного нарушения заповеди ради разрушения границ личности. Ведь самое последнее, чем человек может пожертвовать,- это долг, заповедь и исполняющая их личность.
Мы имеем все составляющие того, что произошло в 1927 году: 1) "Нравственный монизм", как нехристианское философское учение; 2) поэтическое воображательное представление о Церкви, как общине единомышленников; и 3) личное преступление митр. Сергия во имя этого коллектива.
Все вместе это составляет целостную религию, включающую ложную философию, вероучение-поэзию и культ, основанный на безнравственности.
Преступление - Декларация - не должно и не может рассматриваться отдельно от того фундамента, на котором оно зиждется. Это означает, что сергианство - не только преступление 1927 г., но и ложное религиозное сознание, которое готовит Русской Церкви новые бедствия и навлекает на нее все новые наказания от Бога.
Поэтому следует рассмотреть возможность осуждения сергианства, а вместе с ним и "нравственного монизма".
http://www.prav-de.ru/s2.htm