психиатрия
Nov. 5th, 2005 04:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrЧ. 8. Либидо и агрессия vs креативность как создание "смысла"
Теперь мы подошли к тому месту, где асфальтированная дорога, чтоб не сказать автобан, проложенная Фрейдом, Кляйн, Винникоттом, Якобсон, Кохутом и Кернбергом, переходит в непрезентабельную грунтовку. То есть в какую-то дорогу, которую прокладывали на свой страх и риск разные научные маргиналы вроде Отто Ранка и Виктора Франкла, без особых гарантий качества.
Наша задача - посмотреть, что нужно сделать, чтобы ее заасфальтировать. То есть, чтобы максимально покончить со всякой "гуманитарной" и "экзистенциальной" лирикой, в которой никогда не просыхают лужи и слякоть.
Первой психоаналитической работой о теоретической (а не клиницистической) ограниченности психоанализа стала, если не ошибаюсь, статья Анны Фрейд и Софии Данн: Freud, A. & Dann, S. (1951). "An experiment in Group Upbringing" (много переизданий, и даже специально об этой статье целый номер журнала (был бы оч. признателен, если бы кто-то скачал… сами мы не местные…) : http://www.ingentaconnect.com/content/klu/jcag/1999/00000009/00000002 ).
Было зафиксировано различие между ожидаемым и реальным результатами весьма и весьма неудачных условий детства (обследовались дети после немецкого концлагеря). Ожидалось - по психоаналитической теории - множество патологий, а получилось не такое множество. Кохут ссылается на эту статью в 1970-е годы как на все еще не потерявшую актуальность: то есть тут дело не только в ограниченности классического психоанализа Фрейда и его дочери, а психоанализа вообще.
А одна лжеюзер прямо у меня в комментах вспоминает:
"из общения с психиатрами психоаналитического направления, г. Парижск, Французская республика.
"Странно, с таким детством Вы должны были стать либо лесбиянкой, либо проституткой, а у Вас - семья, дети...""
Систематическая ошибка психоаналитической теории отчасти связана не с теорией, а с практикой. Эта практика у психоаналитиков медицинская. Те, кто к ним приходят, - больные. Врачи вообще редко встречают здоровых.
Психоаналитики делают верное заключение о причинной связи, когда убеждаются в корреляции между какими-то нарушениями в младенчестве или детстве и более поздними психическими расстройствами. Но для того, чтобы убедиться, насколько причинная связь между одним и другим носит характер необходимого, а насколько - достаточного условия, нужно обследовать не только больных, но и здоровых. А это удается редко.
Кстати сказать, не очень понятно, почему этим так мало занимаются, - исследованием (относительно) здоровых людей с неблагоприятным анамнезом детства. Ведь ясно же, что, во-первых, дети страшно живучи (а вовсе не в пределах того, что им дозволяется психоаналитическими теориями), и, во-вторых, что наблюдением механизмов этой живучести можно создать какие-то новые методы терапии… Впрочем, последнее и происходит (интуитивно) в разных других психотерапевтических направлениях.
Мой собственный малый опыт пред лицем подростковой хронической суицидальности тоже сводился - в тех случаях, когда он бывал удачен, - к стимулированию этой природной детской живучести. Он сразу был основан на нескольких известных мне случаях выживания "малоперспективных", с точки зрения наших психиатров, подростков без посторонней помощи. (Кажется, это имело некое сродство с "логотерапией" Франкла; по крайней мере, я понимал, даже еще не зная теории, что обычной терапией, апеллирующей к трехчастной структуре, в сколько-нибудь серьезных, то есть не невротических, случаях помочь невозможно).
Итак, в тех случаях, когда, согласно психоаналитическим теориям, либидо и агрессия должны были бы уйти вразнос, иногда появляется что-то, что мешает им это сделать.
Что именно?
В пределах классического или, по крайней мере, современного "академического" психоанализа максимально приблизиться к ответу на этот вопрос удалось с несколько неожиданного бока - с психоаналитического изучения психологии масс и вообще групп, маленьких и больших.
Основоположником был, как всегда, сам Фрейд: Massenpsychologie und Ich-Analyse (1921) (рус. пер.: http://www.magister.msk.ru/library/philos/freud001.htm). Самая главная суть работы в том, что человеческие массы отличаются от человеческих индивидуумов, главным образом, тем, что они, вдобавок (точнее, "в отъятие") лишены разума, то есть способности к рациональным мотивациям. Место отсутствующего Ich занято вездесущим и теперь уже "обобществленным" Ид.
Как всегда, эту концепцию Фрейда пришлось корректировать в отношении его неисправимого идеализма в восприятии человека. Фрейд все-таки судил о человеке чересчур возвышенно.
Дальше был кляйнианский психоанализ в лице Биона и, наконец, Кернберг (вот в этой книге, которую я пока что не читал; тут можно слегка почитать предисловие; ср. пересказ нескольких идей из нее в более раннем докладе Кернберга, из третьих рук: http://psychol.ras.ru/ippp_pfr/j3p/pap.php?id=20050210).
Бион и Кернберг показали, что не только толпа, но и довольно малые группы быстро регрессируют до состояния, аналогичного не неврозу (как думал Фрейд), а пограничному расстройству. Активизируются и оказываются наиболее работоспособными именно наиболее примитивные механизмы защиты: проективная идентификация, идеализация, обесценивание, всемогущий контроль.
Однако, на группах людей бывает легче, чем на отдельном человеке наблюдать за тем, что этой регрессии противостоит.
Оказывается, противостоит - вовлеченность в осмысленную деятельность, или, попросту говоря, смысл. В частности, но не обязательно, он может быть религиозным (здесь нет никакого довода в пользу религии: при настоящем религиозном подходе было бы важно настаивать на том, чтобы религиозный смысл был истинным; но в пределах ПП достаточно, чтобы религиозный смысл просто был - какой угодно).
Чтобы группа не регрессировала, ее существование должно получать некоторый смысл. Создание и сохрание смысла для деятельности группы - проявление креативности ее членов.
В кляйнианском психоанализе личности уже были некоторые похожие идеи. В "Зависти и благодарности" Кляйн, в частности, писала:
"Если человеку удается сохранить идентификацию с хорошим и дающим жизнь
интернализованным объектом, это становится побудительным стимулом к творчеству. Хотя это
может поверхностно проявиться как жажда престижа, богатства и власти, которые есть у
других, ее действительная цель - это творчество. Способность давать и сохранять жизнь
ощущается как величайший дар, поэтому творческая способность вызывает наибольшую
зависть."
Здесь, как и вообще в этой работе Кляйн, акцент сделан на конкуренции между креативностью и агрессией (представленной в виде зависти).
Но картина отношений между креативностью и агрессией не исчерпывается антагонизмом. В пределах околокляйнианского психоанализа можно увидеть намеки на другой подход.
Так, Винникотт в "Использовании объекта и построении отношений через идентификацию" (1969; есть рус. пер., но не нашел в сети: Д. Винникотт. Игра и реальность. М., 2002) говорит об агрессии как о способе создать отношения с другими:
"1) субъект устанавливает отношение к объекту;
2) объект обнаруживается субъектом в окружающем мире, вместо того чтобы быть помещенным туда самим субъектом;
3) субъект разрушает объект;
4) объект выживает после этого разрушения;
5) субъект может использовать объект".
Здесь не сказаны соответствующие слова, но чем это не креативность и не поиски смысла?
Наверное, не нужно доказывать, что антагонизмом не будет исчерпываться и картина взаимоотношений между креативностью и либидинозными стремлениями.
Напрашивается простая гипотеза, которую, однако, очень трудно принять, и был только один человек, который эти трудности понимал и шел на них сознательно, - Отто Ранк (хотя он и не формулировал эту гипотезу в наших или хотя бы просто пост-кляйнианских терминах). Трудности эти столь важны и столь серьезны, что мы им специально посвятим следующую серию. Они имеют общемировоззренческий характер, и, понимая это, Ранк с полным основанием считал свою теорию (с которой наша нижеследующая гипотеза имеет самое близкое родство) - в мировоззренческом плане - альтернативной Фрейду.
А пока - вот сама гипотеза:
Диссоциация первоначального влечения на агрессивную и либидинозную составляющие этими двумя составляющими не исчерпывается. Появляется еще и третья составляющая - креативная. Она связана с тем, что весьма близко описывается Франклом как потребность в "смысле". Креативность в том и заключается, чтобы создавать и находить (это одно и то же) "смыслы".
На том, что я говорю именно о том "смысле", о котором говорил Франкл, я решаюсь настаивать, хотя прекрасно знаю, что Франкл бы меня не одобрил. Дело в том, что…
Дело в том, что, в моем представлении, этот "смысл" очень жестко вписывается в кляйнианский психоанализ, то есть в тот самый, столь презираемый Франклом, фрейдизм.
Решаюсь утверждать, что креативность как обособляющийся от либидо и агрессии тип базового влечения, столь же тесно (то есть в совершенно аналогичном смысле) связан с генитальной сферой, сколь либидинозные влечения - с оральной и агрессивные - с анально-уретральной.
К такому выводу ведут и общие соображения, и эмпирические наблюдения.
Из общих соображений видно, что после того, как два психосоматических "узла" получили каждое по своейственному влечению, странно думать, будто третьему и важнейшему такому "узлу" никакого "собственного" типа влечения не должно быть свойственно.
Из эмпирических наблюдений видно едва ли не больше. Именно с теми межчеловеческими отношениями, которые связаны, так или иначе, с генитальной сферой, в человеческих культурах связано больше всего потребности в творчестве и в "смысле".
И это далеко не только "романтическая любовь". Достаточно вспомнить Эдипов комплекс, положительный и отрицательный, и всю связанную с ним толщу культурных паттернов, эпоса и мифологии.
Итак, Франкл был очень прав, когда критиковал Фрейда за недостаточное внимание к "смыслу". Но он был очень неправ, когда критиковал Фрейда за переоценку сексуальности. У самого Франкла его "смысл" оказался достаточно… (подберу как можно более научное выражение) генитальным.
Можно даже сказать, что в своей собственной системе, где вопрос о диссоциации базового влечения не ставился (и всё поэтому называлось одним словом - "либидо"), Фрейд и не мог как-то по-особенному выделять "смысл". А вот базовое значение Эдиповых конфликтов в так называемых "нормальных" межчеловеческих отношениях он просек абсолютно четко (в чем и недалеко ушел от святых отцов…).
Теперь мы подошли к тому месту, где асфальтированная дорога, чтоб не сказать автобан, проложенная Фрейдом, Кляйн, Винникоттом, Якобсон, Кохутом и Кернбергом, переходит в непрезентабельную грунтовку. То есть в какую-то дорогу, которую прокладывали на свой страх и риск разные научные маргиналы вроде Отто Ранка и Виктора Франкла, без особых гарантий качества.
Наша задача - посмотреть, что нужно сделать, чтобы ее заасфальтировать. То есть, чтобы максимально покончить со всякой "гуманитарной" и "экзистенциальной" лирикой, в которой никогда не просыхают лужи и слякоть.
Первой психоаналитической работой о теоретической (а не клиницистической) ограниченности психоанализа стала, если не ошибаюсь, статья Анны Фрейд и Софии Данн: Freud, A. & Dann, S. (1951). "An experiment in Group Upbringing" (много переизданий, и даже специально об этой статье целый номер журнала (был бы оч. признателен, если бы кто-то скачал… сами мы не местные…) : http://www.ingentaconnect.com/content/klu/jcag/1999/00000009/00000002 ).
Было зафиксировано различие между ожидаемым и реальным результатами весьма и весьма неудачных условий детства (обследовались дети после немецкого концлагеря). Ожидалось - по психоаналитической теории - множество патологий, а получилось не такое множество. Кохут ссылается на эту статью в 1970-е годы как на все еще не потерявшую актуальность: то есть тут дело не только в ограниченности классического психоанализа Фрейда и его дочери, а психоанализа вообще.
А одна лжеюзер прямо у меня в комментах вспоминает:
"из общения с психиатрами психоаналитического направления, г. Парижск, Французская республика.
"Странно, с таким детством Вы должны были стать либо лесбиянкой, либо проституткой, а у Вас - семья, дети...""
Систематическая ошибка психоаналитической теории отчасти связана не с теорией, а с практикой. Эта практика у психоаналитиков медицинская. Те, кто к ним приходят, - больные. Врачи вообще редко встречают здоровых.
Психоаналитики делают верное заключение о причинной связи, когда убеждаются в корреляции между какими-то нарушениями в младенчестве или детстве и более поздними психическими расстройствами. Но для того, чтобы убедиться, насколько причинная связь между одним и другим носит характер необходимого, а насколько - достаточного условия, нужно обследовать не только больных, но и здоровых. А это удается редко.
Кстати сказать, не очень понятно, почему этим так мало занимаются, - исследованием (относительно) здоровых людей с неблагоприятным анамнезом детства. Ведь ясно же, что, во-первых, дети страшно живучи (а вовсе не в пределах того, что им дозволяется психоаналитическими теориями), и, во-вторых, что наблюдением механизмов этой живучести можно создать какие-то новые методы терапии… Впрочем, последнее и происходит (интуитивно) в разных других психотерапевтических направлениях.
Мой собственный малый опыт пред лицем подростковой хронической суицидальности тоже сводился - в тех случаях, когда он бывал удачен, - к стимулированию этой природной детской живучести. Он сразу был основан на нескольких известных мне случаях выживания "малоперспективных", с точки зрения наших психиатров, подростков без посторонней помощи. (Кажется, это имело некое сродство с "логотерапией" Франкла; по крайней мере, я понимал, даже еще не зная теории, что обычной терапией, апеллирующей к трехчастной структуре, в сколько-нибудь серьезных, то есть не невротических, случаях помочь невозможно).
Итак, в тех случаях, когда, согласно психоаналитическим теориям, либидо и агрессия должны были бы уйти вразнос, иногда появляется что-то, что мешает им это сделать.
Что именно?
В пределах классического или, по крайней мере, современного "академического" психоанализа максимально приблизиться к ответу на этот вопрос удалось с несколько неожиданного бока - с психоаналитического изучения психологии масс и вообще групп, маленьких и больших.
Основоположником был, как всегда, сам Фрейд: Massenpsychologie und Ich-Analyse (1921) (рус. пер.: http://www.magister.msk.ru/library/philos/freud001.htm). Самая главная суть работы в том, что человеческие массы отличаются от человеческих индивидуумов, главным образом, тем, что они, вдобавок (точнее, "в отъятие") лишены разума, то есть способности к рациональным мотивациям. Место отсутствующего Ich занято вездесущим и теперь уже "обобществленным" Ид.
Как всегда, эту концепцию Фрейда пришлось корректировать в отношении его неисправимого идеализма в восприятии человека. Фрейд все-таки судил о человеке чересчур возвышенно.
Дальше был кляйнианский психоанализ в лице Биона и, наконец, Кернберг (вот в этой книге, которую я пока что не читал; тут можно слегка почитать предисловие; ср. пересказ нескольких идей из нее в более раннем докладе Кернберга, из третьих рук: http://psychol.ras.ru/ippp_pfr/j3p/pap.php?id=20050210).
Бион и Кернберг показали, что не только толпа, но и довольно малые группы быстро регрессируют до состояния, аналогичного не неврозу (как думал Фрейд), а пограничному расстройству. Активизируются и оказываются наиболее работоспособными именно наиболее примитивные механизмы защиты: проективная идентификация, идеализация, обесценивание, всемогущий контроль.
Однако, на группах людей бывает легче, чем на отдельном человеке наблюдать за тем, что этой регрессии противостоит.
Оказывается, противостоит - вовлеченность в осмысленную деятельность, или, попросту говоря, смысл. В частности, но не обязательно, он может быть религиозным (здесь нет никакого довода в пользу религии: при настоящем религиозном подходе было бы важно настаивать на том, чтобы религиозный смысл был истинным; но в пределах ПП достаточно, чтобы религиозный смысл просто был - какой угодно).
Чтобы группа не регрессировала, ее существование должно получать некоторый смысл. Создание и сохрание смысла для деятельности группы - проявление креативности ее членов.
В кляйнианском психоанализе личности уже были некоторые похожие идеи. В "Зависти и благодарности" Кляйн, в частности, писала:
"Если человеку удается сохранить идентификацию с хорошим и дающим жизнь
интернализованным объектом, это становится побудительным стимулом к творчеству. Хотя это
может поверхностно проявиться как жажда престижа, богатства и власти, которые есть у
других, ее действительная цель - это творчество. Способность давать и сохранять жизнь
ощущается как величайший дар, поэтому творческая способность вызывает наибольшую
зависть."
Здесь, как и вообще в этой работе Кляйн, акцент сделан на конкуренции между креативностью и агрессией (представленной в виде зависти).
Но картина отношений между креативностью и агрессией не исчерпывается антагонизмом. В пределах околокляйнианского психоанализа можно увидеть намеки на другой подход.
Так, Винникотт в "Использовании объекта и построении отношений через идентификацию" (1969; есть рус. пер., но не нашел в сети: Д. Винникотт. Игра и реальность. М., 2002) говорит об агрессии как о способе создать отношения с другими:
"1) субъект устанавливает отношение к объекту;
2) объект обнаруживается субъектом в окружающем мире, вместо того чтобы быть помещенным туда самим субъектом;
3) субъект разрушает объект;
4) объект выживает после этого разрушения;
5) субъект может использовать объект".
Здесь не сказаны соответствующие слова, но чем это не креативность и не поиски смысла?
Наверное, не нужно доказывать, что антагонизмом не будет исчерпываться и картина взаимоотношений между креативностью и либидинозными стремлениями.
Напрашивается простая гипотеза, которую, однако, очень трудно принять, и был только один человек, который эти трудности понимал и шел на них сознательно, - Отто Ранк (хотя он и не формулировал эту гипотезу в наших или хотя бы просто пост-кляйнианских терминах). Трудности эти столь важны и столь серьезны, что мы им специально посвятим следующую серию. Они имеют общемировоззренческий характер, и, понимая это, Ранк с полным основанием считал свою теорию (с которой наша нижеследующая гипотеза имеет самое близкое родство) - в мировоззренческом плане - альтернативной Фрейду.
А пока - вот сама гипотеза:
Диссоциация первоначального влечения на агрессивную и либидинозную составляющие этими двумя составляющими не исчерпывается. Появляется еще и третья составляющая - креативная. Она связана с тем, что весьма близко описывается Франклом как потребность в "смысле". Креативность в том и заключается, чтобы создавать и находить (это одно и то же) "смыслы".
На том, что я говорю именно о том "смысле", о котором говорил Франкл, я решаюсь настаивать, хотя прекрасно знаю, что Франкл бы меня не одобрил. Дело в том, что…
Дело в том, что, в моем представлении, этот "смысл" очень жестко вписывается в кляйнианский психоанализ, то есть в тот самый, столь презираемый Франклом, фрейдизм.
Решаюсь утверждать, что креативность как обособляющийся от либидо и агрессии тип базового влечения, столь же тесно (то есть в совершенно аналогичном смысле) связан с генитальной сферой, сколь либидинозные влечения - с оральной и агрессивные - с анально-уретральной.
К такому выводу ведут и общие соображения, и эмпирические наблюдения.
Из общих соображений видно, что после того, как два психосоматических "узла" получили каждое по своейственному влечению, странно думать, будто третьему и важнейшему такому "узлу" никакого "собственного" типа влечения не должно быть свойственно.
Из эмпирических наблюдений видно едва ли не больше. Именно с теми межчеловеческими отношениями, которые связаны, так или иначе, с генитальной сферой, в человеческих культурах связано больше всего потребности в творчестве и в "смысле".
И это далеко не только "романтическая любовь". Достаточно вспомнить Эдипов комплекс, положительный и отрицательный, и всю связанную с ним толщу культурных паттернов, эпоса и мифологии.
Итак, Франкл был очень прав, когда критиковал Фрейда за недостаточное внимание к "смыслу". Но он был очень неправ, когда критиковал Фрейда за переоценку сексуальности. У самого Франкла его "смысл" оказался достаточно… (подберу как можно более научное выражение) генитальным.
Можно даже сказать, что в своей собственной системе, где вопрос о диссоциации базового влечения не ставился (и всё поэтому называлось одним словом - "либидо"), Фрейд и не мог как-то по-особенному выделять "смысл". А вот базовое значение Эдиповых конфликтов в так называемых "нормальных" межчеловеческих отношениях он просек абсолютно четко (в чем и недалеко ушел от святых отцов…).
