![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrв связи с этим списком литературы вспомнилось:
международная конференция по христианским темам (кажется, 1988 года в Духовной Академии, и тогда это прения по докладу о. Георгия Митрофанова на околодостоевские темы), выступает покойный американский прот. Дмитрий Григорьев и защищает Достоевского от докладчика. один из его аргументов -- что докладчик, фактически, повторяет критику Константина Леонтьева. хорошо помню, как я, вместе с частью аудитории, преисполнился внутреннего протеста -- мол, нет, только не это: докладчик по делу сказал, а у Леонтьева как бы чересчур. это было похоже, как если бы кого-то публично назвали фашистом.
у меня еще несколько лет держалась надежда, что Хомяков--Достоевский -- это мейнстрим русской православной традиции и, тем самым, путь к патристике, а поэтому Леонтьев -- канава поперек пути, которую надо закрыть досками. по мере углубления в этот "мейнстрим" приходило даже не разочарование, а легкий мистический ужас, который вскоре конвертировался в подозрение, что Леонтьев мог быть прав, а еще вскоре -- в желание читать Леонтьева.
на этом же пути -- история 1989 года, когда Г.М. Фридлендер не взял мою статью о православии Достоевского в "Достоевский. Материалы и исследования", охотно взяв туда мои "дополнения к комментарию". при этом он мне предложил дать рекомендацию от него м. Питириму, чтобы мою статью напечатали в ЖМП. но в этом разговоре я сразу понял, что нет: я хочу написать так, чтобы меня напечатал Фридлендер, а не Питирим, и что статья моя -- на самом деле еще хуже, чем говорит Фридлендер. потом я написал вместо этой другую статью, но печатать ее пришлось уже не Фридлендеру (вышла в сб. "Христианство и русская литература"), а его, по сути, преемнику В.А. Котельникову (впоследствии издателю Собр. соч. Леонтьева, вместе с Ольгой Фетисенко).
еще от общения с Фридлендером: мое отношение к нему было крайне хорошим, но у меня был глубочайший когнитивный диссонанс, т.к. я знал, что он коммунист. по моим тогдашним убеждениям, сходство коммунистов с людьми ограничивалось простейшей физиологией, но и то без гарантии. я уже мог понять искренний коммунизм людей "от сохи", т.е. советской интеллигенции (перестройка научила с ними взаимодействовать), но не мог поверить в коммунизм человека культурного. в то же время, не мог поверить в лживость Фридлендера. эта загадка для меня разрешилась, спустя довольно много лет, в нулевые годы, когда я читал о Фридлендере в мемуарах его ближайшего друга всей жизни -- И.М. Дьяконова. действительно, Фридлендер всю жизнь был убежденным коммунистом, считая советский строй извращением коммунизма.
международная конференция по христианским темам (кажется, 1988 года в Духовной Академии, и тогда это прения по докладу о. Георгия Митрофанова на околодостоевские темы), выступает покойный американский прот. Дмитрий Григорьев и защищает Достоевского от докладчика. один из его аргументов -- что докладчик, фактически, повторяет критику Константина Леонтьева. хорошо помню, как я, вместе с частью аудитории, преисполнился внутреннего протеста -- мол, нет, только не это: докладчик по делу сказал, а у Леонтьева как бы чересчур. это было похоже, как если бы кого-то публично назвали фашистом.
у меня еще несколько лет держалась надежда, что Хомяков--Достоевский -- это мейнстрим русской православной традиции и, тем самым, путь к патристике, а поэтому Леонтьев -- канава поперек пути, которую надо закрыть досками. по мере углубления в этот "мейнстрим" приходило даже не разочарование, а легкий мистический ужас, который вскоре конвертировался в подозрение, что Леонтьев мог быть прав, а еще вскоре -- в желание читать Леонтьева.
на этом же пути -- история 1989 года, когда Г.М. Фридлендер не взял мою статью о православии Достоевского в "Достоевский. Материалы и исследования", охотно взяв туда мои "дополнения к комментарию". при этом он мне предложил дать рекомендацию от него м. Питириму, чтобы мою статью напечатали в ЖМП. но в этом разговоре я сразу понял, что нет: я хочу написать так, чтобы меня напечатал Фридлендер, а не Питирим, и что статья моя -- на самом деле еще хуже, чем говорит Фридлендер. потом я написал вместо этой другую статью, но печатать ее пришлось уже не Фридлендеру (вышла в сб. "Христианство и русская литература"), а его, по сути, преемнику В.А. Котельникову (впоследствии издателю Собр. соч. Леонтьева, вместе с Ольгой Фетисенко).
еще от общения с Фридлендером: мое отношение к нему было крайне хорошим, но у меня был глубочайший когнитивный диссонанс, т.к. я знал, что он коммунист. по моим тогдашним убеждениям, сходство коммунистов с людьми ограничивалось простейшей физиологией, но и то без гарантии. я уже мог понять искренний коммунизм людей "от сохи", т.е. советской интеллигенции (перестройка научила с ними взаимодействовать), но не мог поверить в коммунизм человека культурного. в то же время, не мог поверить в лживость Фридлендера. эта загадка для меня разрешилась, спустя довольно много лет, в нулевые годы, когда я читал о Фридлендере в мемуарах его ближайшего друга всей жизни -- И.М. Дьяконова. действительно, Фридлендер всю жизнь был убежденным коммунистом, считая советский строй извращением коммунизма.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-05-17 11:53 am (UTC)"Это - эстетический славянофил, который увлекается и религиею, и народностью, и гордостью, и смирением, и всем на свете. Он очень чуток, и пишет изящно; беда у него одна: много вкуса и мало денег и здоровья. Впрочем, не стану осуждать".
no subject
Date: 2013-05-17 01:43 pm (UTC)