идеальное, как мне показалось, выражение религиозности определенного типа:
* * *
Запахъ сырости и воска,
Въ крестномъ знаменьи рука.
Плачъ ребенка, гнѣвъ подростка,
Взрослыхъ смирная тоска.
Вьется ладанъ сѣровато,
Узко вѣчности окно.
Все безсмысленно и свято,
Все – не нами рѣшено.
Лидія Алексѣева
опубликовано въ 1964
http://community.livejournal.com/ru_lyrics/1503045.html
это религиозное настроение у меня сильно ассоциируется с Ахматовой (и кое с кем из наших современников). а вот другое настроение, но из той же среды:
Есть храм: все двери заперты,
Засовы все задвинуты,
И мы стоим на паперти
Забыты и отринуты.
Мы слышим дым от ладана,
Что вьется сквозь отдушины,
Но тайны не разгаданы,
Молитвы не подслушаны.
Н.М. Минский, 1890-е.
в одном случае -- принятие оболочки непонятно чего, во втором -- та же самая оболочка хотя бы осознается как непонятная.
до революции преобладало второе, после -- первое.
первое -- психотерапевтично, второе -- скорее, нет.
из первого, правда, возможны резкие срывы: как, напр., "Поэма без героя" или "На красном коне" (после "Лебединого стана").
* * *
Запахъ сырости и воска,
Въ крестномъ знаменьи рука.
Плачъ ребенка, гнѣвъ подростка,
Взрослыхъ смирная тоска.
Вьется ладанъ сѣровато,
Узко вѣчности окно.
Все безсмысленно и свято,
Все – не нами рѣшено.
Лидія Алексѣева
опубликовано въ 1964
http://community.livejournal.com/ru_lyrics/1503045.html
это религиозное настроение у меня сильно ассоциируется с Ахматовой (и кое с кем из наших современников). а вот другое настроение, но из той же среды:
Есть храм: все двери заперты,
Засовы все задвинуты,
И мы стоим на паперти
Забыты и отринуты.
Мы слышим дым от ладана,
Что вьется сквозь отдушины,
Но тайны не разгаданы,
Молитвы не подслушаны.
Н.М. Минский, 1890-е.
в одном случае -- принятие оболочки непонятно чего, во втором -- та же самая оболочка хотя бы осознается как непонятная.
до революции преобладало второе, после -- первое.
первое -- психотерапевтично, второе -- скорее, нет.
из первого, правда, возможны резкие срывы: как, напр., "Поэма без героя" или "На красном коне" (после "Лебединого стана").