формализация в теории нарратива
Dec. 20th, 2008 01:00 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrв продолжение предыдущего, особенно вот этого:
тогда зависимость μ = f (Z) есть гиперболический тангенс th Z, а обратная ей функция Z = f(μ) есть ареатангенс arth μ.
Z -- это некая величина, которая является мерой значения, для данного нарратива, его денотата или, наоборот, интенсионала. если использовать выражение Карнапа, то это мера экстенсиональности языка данного нарратива.
подчеркнем: это не есть количественная мера экстенсионала или интенсионала. это есть мера совсем другого: значимости E или I для нарратива в глазах его автора или читателей.
было также предложено считать Z = 0 в точке перегиба кривой. это соответствует μ = 0,5 и равенству (равновесию) значения интенсионала и экстенсионала.
что же касается калибровки значений Z, то это не что иное, как жанровая шкала.
что в этом результате нетривиального:
это математическое, так сказать, обоснование того факта, что нарративные (в частности, литературные) жанры не могут существовать изолированно, а всегда образуют некую систему.
важность этого факта не осознается в нарратологии, хотя уже была осознана для некоторых частных случаев.
именно на этом строится теория агиографических жанров у Делеэ. она состоит в том, что все жанры агиографии разбиваются на три типа: в середине -- агиографические панегирики (где интенсионал и экстенсионал сравнимы по значению; это центральная часть нашей гиперболической кривой), по сторонам (боковые части кривой) -- Passions historiques (преобладание экстенсионала) и Passions épiques (преобладание интенсионала). понимание смысла данного агиографического документа существенным образом зависит от правильного понимания его жанра.
очевидны случаи, когда литературные произведения резко переосмысливаются за счет изменения (у читателей по сравнению с автором) той жанровой шкалы, с которой они соотносятся. пример -- восприятие библейских книг в светской культуре нового времени или восприятие античного романа в Новое время...
в традиционных культурах шкала Z очень четко калибрована (помимо агиографии, надо будет показать на примере жанров фольклора). в нетрадиционных -- наборот...
вышесказанное действительно для нелитературных нарративов, в т.ч., для естественнонаучных теорий.
все естественнонаучные теории сосредоточены на описании и объяснении видимого и осязаемого мира (экстенсиональная часть), но обязательно предполагают некое описание и объяснение его невидимой и неосязаемой стороны (интенсиональная часть теории). это характерно не только для науки древности и средневековья, но и для науки Нового времени.
в аутентичной версии физики Ньютона для пространства и "сил" были предложены теологические объяснения. они даже были тут первичны, тк. Ньютон был теологом в первую очередь. (во вторую алхимиком и только в третью -- физиком). "чувствилище Бога" и т.п.
по мере развития афеизма физика Ньютона упрощалась, но это приводило к резкому снижению ее эвристического потенциала. на пике развития позитивизма, в конце 19 века, это было осознано очень остро наиболее выдающимися физиками. была даже предложена некая общая теория материи, призванная заместить древнюю теологию Ньютона (имею в виду Освальда -- несмотря на весь позитивизм, он очень крут; а большинство тогдашних ученых тащились от Маха, который был непосредственным вдохновителем Эйнштейна).
но к чему пришли в результате? -- а я таки скажу, к чему: не побоюсь этого слова: к Дионисию Ареопагиту!
тут надо заметить, что на противоположном конце по отношению к почти абсолютной экстенсиональности (т.е., скажем, к простому списку каких-то материальных предметов) -- вовсе не метафора, а нечто еще худшее: это когда на метафоре построено отрицание. мол, нечто НЕ является тем, тем и еще этим (чем, впрочем, оно и так заведомо не является, но мб. обозначено метафорически), и вообще нельзя сказать, чем оно является, но зато через эти НЕ мы ухватываем какую-то идею.
понятно, на что я тут намекаю применительно к естествознанию: именно такой апофатический принцип эксплицитно явился в квантовой физике в качестве принципа дополнительности.
явившись внутри позитивистской науки (которая предполагала, будто интенсиональную часть шкалы нарративных жанров следует просто выбросить, как завещал великий Карнап), квантовая физика привела к резкому разрыву единой естественнонаучной картины мира.
сразу же появились разные способы этот разрыв зашить. конечно, большинство из них связаны с уходом от Копенгагенской интерпретации квантовой теории. вместе с научным консенсусом (физиков, но не философов), я из них уважаю только подход Эверетта (и Дэвида Льюиса). да, это мощно задвинуто. но ценой введения настолько сложной мифологии, что это просто убиццо. лучше я уверую обратно в античных или даже вавилонских богов. все остальные уходы от Копенгагена -- либо отстой (Бом, Пенроуз), либо не уходы ни разу (Шредингер, Фейнман)...
поэтому у меня вызывает дикий восторг базовая идея "теории" (т.е. гипотезы) суперструн (которая мб. верна даже и в том случае, если конкретные формы теории все окажутся не ахти), которая сшивает ткань нашего естественнонаучного знания при полном почтении к Копенгагенской интерпретации квантовой теории.
такой базовой идеей я считаю допущенный в этой теории особый квантовый эффект, приводящий к двум взаимоисключающим, но одновременно существующим определениям понятия расстояние. (в Критич. агиографии, которая сдана в печать, я попытался показать, что то же самое было в вавилонской космологии, откуда перешло в иудео-христианскую апокалиптику; субъективно для меня это точное доказательство того, что всё так и есть).
этим предполагается, что наша вселенная -- это одновременно два взаимоисключающих мира: один -- это привычный нам мир, состоящий из макро- и микро- частей, который имеет, если смотреть на него в многомерном прострастве, форму тора. другой -- это "такой же" мир, в котором, однако, макр- и микро- части меняются местами: так получается, если измерять расстояние зондом, который идет не вдоль поверхности тора линейно, а представляет собой опоясывающее тор кольцо.
таким образом, вселенная -- это сразу и тот мир, о котором мы думаем обычно, и противоположный ему мир (функция доступа к которому имеет максимальное значение), о котором нам даже и подумать трудно (функция доступа к которому минимальна).
тогда зависимость μ = f (Z) есть гиперболический тангенс th Z, а обратная ей функция Z = f(μ) есть ареатангенс arth μ.
Z -- это некая величина, которая является мерой значения, для данного нарратива, его денотата или, наоборот, интенсионала. если использовать выражение Карнапа, то это мера экстенсиональности языка данного нарратива.
подчеркнем: это не есть количественная мера экстенсионала или интенсионала. это есть мера совсем другого: значимости E или I для нарратива в глазах его автора или читателей.
было также предложено считать Z = 0 в точке перегиба кривой. это соответствует μ = 0,5 и равенству (равновесию) значения интенсионала и экстенсионала.
что же касается калибровки значений Z, то это не что иное, как жанровая шкала.
что в этом результате нетривиального:
это математическое, так сказать, обоснование того факта, что нарративные (в частности, литературные) жанры не могут существовать изолированно, а всегда образуют некую систему.
важность этого факта не осознается в нарратологии, хотя уже была осознана для некоторых частных случаев.
именно на этом строится теория агиографических жанров у Делеэ. она состоит в том, что все жанры агиографии разбиваются на три типа: в середине -- агиографические панегирики (где интенсионал и экстенсионал сравнимы по значению; это центральная часть нашей гиперболической кривой), по сторонам (боковые части кривой) -- Passions historiques (преобладание экстенсионала) и Passions épiques (преобладание интенсионала). понимание смысла данного агиографического документа существенным образом зависит от правильного понимания его жанра.
очевидны случаи, когда литературные произведения резко переосмысливаются за счет изменения (у читателей по сравнению с автором) той жанровой шкалы, с которой они соотносятся. пример -- восприятие библейских книг в светской культуре нового времени или восприятие античного романа в Новое время...
в традиционных культурах шкала Z очень четко калибрована (помимо агиографии, надо будет показать на примере жанров фольклора). в нетрадиционных -- наборот...
вышесказанное действительно для нелитературных нарративов, в т.ч., для естественнонаучных теорий.
все естественнонаучные теории сосредоточены на описании и объяснении видимого и осязаемого мира (экстенсиональная часть), но обязательно предполагают некое описание и объяснение его невидимой и неосязаемой стороны (интенсиональная часть теории). это характерно не только для науки древности и средневековья, но и для науки Нового времени.
в аутентичной версии физики Ньютона для пространства и "сил" были предложены теологические объяснения. они даже были тут первичны, тк. Ньютон был теологом в первую очередь. (во вторую алхимиком и только в третью -- физиком). "чувствилище Бога" и т.п.
по мере развития афеизма физика Ньютона упрощалась, но это приводило к резкому снижению ее эвристического потенциала. на пике развития позитивизма, в конце 19 века, это было осознано очень остро наиболее выдающимися физиками. была даже предложена некая общая теория материи, призванная заместить древнюю теологию Ньютона (имею в виду Освальда -- несмотря на весь позитивизм, он очень крут; а большинство тогдашних ученых тащились от Маха, который был непосредственным вдохновителем Эйнштейна).
но к чему пришли в результате? -- а я таки скажу, к чему: не побоюсь этого слова: к Дионисию Ареопагиту!
тут надо заметить, что на противоположном конце по отношению к почти абсолютной экстенсиональности (т.е., скажем, к простому списку каких-то материальных предметов) -- вовсе не метафора, а нечто еще худшее: это когда на метафоре построено отрицание. мол, нечто НЕ является тем, тем и еще этим (чем, впрочем, оно и так заведомо не является, но мб. обозначено метафорически), и вообще нельзя сказать, чем оно является, но зато через эти НЕ мы ухватываем какую-то идею.
понятно, на что я тут намекаю применительно к естествознанию: именно такой апофатический принцип эксплицитно явился в квантовой физике в качестве принципа дополнительности.
явившись внутри позитивистской науки (которая предполагала, будто интенсиональную часть шкалы нарративных жанров следует просто выбросить, как завещал великий Карнап), квантовая физика привела к резкому разрыву единой естественнонаучной картины мира.
сразу же появились разные способы этот разрыв зашить. конечно, большинство из них связаны с уходом от Копенгагенской интерпретации квантовой теории. вместе с научным консенсусом (физиков, но не философов), я из них уважаю только подход Эверетта (и Дэвида Льюиса). да, это мощно задвинуто. но ценой введения настолько сложной мифологии, что это просто убиццо. лучше я уверую обратно в античных или даже вавилонских богов. все остальные уходы от Копенгагена -- либо отстой (Бом, Пенроуз), либо не уходы ни разу (Шредингер, Фейнман)...
поэтому у меня вызывает дикий восторг базовая идея "теории" (т.е. гипотезы) суперструн (которая мб. верна даже и в том случае, если конкретные формы теории все окажутся не ахти), которая сшивает ткань нашего естественнонаучного знания при полном почтении к Копенгагенской интерпретации квантовой теории.
такой базовой идеей я считаю допущенный в этой теории особый квантовый эффект, приводящий к двум взаимоисключающим, но одновременно существующим определениям понятия расстояние. (в Критич. агиографии, которая сдана в печать, я попытался показать, что то же самое было в вавилонской космологии, откуда перешло в иудео-христианскую апокалиптику; субъективно для меня это точное доказательство того, что всё так и есть).
этим предполагается, что наша вселенная -- это одновременно два взаимоисключающих мира: один -- это привычный нам мир, состоящий из макро- и микро- частей, который имеет, если смотреть на него в многомерном прострастве, форму тора. другой -- это "такой же" мир, в котором, однако, макр- и микро- части меняются местами: так получается, если измерять расстояние зондом, который идет не вдоль поверхности тора линейно, а представляет собой опоясывающее тор кольцо.
таким образом, вселенная -- это сразу и тот мир, о котором мы думаем обычно, и противоположный ему мир (функция доступа к которому имеет максимальное значение), о котором нам даже и подумать трудно (функция доступа к которому минимальна).
