Russian Christianity
Dec. 16th, 2007 04:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrосновной текст раздела про тверскую идеологию в 15 в.
Первый же панегирик в подборке инока Фомы обращает нас к Флорентийскому собору. Признание этого собора вселенским и высокоавторитетным выражено эксплицитно, многократно и безапелляционно. Только когнитивным диссонансом, который вызывается этим текстом на фоне многочисленных антиуниатских русских источников XV века, можно объяснить нерешительность некоторых исследователей назвать вещи своими именами, то есть признать, что в официальная идеология Тверского княжества при Борисе Александровиче была построена на принятии Флорентийской унии (ср., напр., VODOFF 1985, с. 392-393; русские и советские исследователи обычно обходили тему молчанием).
Первый панегирик, посвященный заочному участию князя Бориса Александровича во Флорентийском соборе, построен на каком-то реальном донесении русской делегации о происходившем на соборе (сам панегирист ссылается на письменный отчет тверского боярина Фомы - представителя на соборе не просто Бориса Александровича, но и вообще русской светской власти). Тот же самый источник отразился и в Хождении митрополита Исидора на Флорентийский собор анонимного суздальского автора, резко враждебного унии и выражавшего промосковскую позицию (1439-1440, автор принадлежал к окружению Авраамия Суздальского, сначала подписавшего унию, а по возвращении на Русь отказавшегося от нее). Возможно, что не является чистой фикцией и цитируемая панегиристом предсоборная переписка между императором Иоанном VIII Палеологом (1425-1448) и князем Борисом Александровичем.
Как бы то ни было, панегирист выставляет именно "великого князя" (титул "князь" всегда с прибавлением "великий") Тверского, а не великого князя Московского и Всея Руси, представителем общерусской светской власти как в светских отношениях с Византией, так и в церковных делах. Впрочем, для панегириста обычно именование Бориса гораздо более высоким титулом - царем, - который тогда еще редко прилагался к русским (но прежде только московским) князьям, а обычно относился лишь к византийскому императору и ордынскому хану. Это и отражало фактическое положение дел во время тогдашних междуусобных войн между русскими княжествами.
Возможно, именно поэтому Симеон Суздальский - автор еще одного "хождения" на Флорентийский собор и оппонент нашего автора - вопреки единогласному свидетельству многих независимых источников, называет боярина Фому представителем не Бориса Александровича, а Московского князя Василия II: в конструируемую им картину "москвоцентричного" мира никоим образом не вписывалось подобное положение тверского князя в международных делах. (Древнейшая редакция Повести о Флорентийском соборе Симеона Суздальского датируется 1440-ми годами; очевидна ее полемическая заостренность по отношению к идеологии нашего панегирика, но остается дискуссионным вопрос о том, который из двух авторов писал раньше другого).
Похвалы Борису Александровичу панегирист последовательно влагает в уста императору, патриарху и затем 22 митрополитам Константинопольского патриархата. К сожалению, из-за утраты одного листа рукописи до нас не дошли слова, вложенные в уста трех митрополитов, среди которых оказались Исидор Киевский и Марк Ефесский. Впрочем, едва ли тексты этих похвальных речей как-то связывались с личностями тех, от чьего имени они преподносились.
Важнейшим источником вдохновения, а зачастую и дословных цитат для автора этих речей послужило Слово о Законе и Благодати Киевского митрополита Илариона (теперь точно датируется 1046 годом: АКЕНТЬЕВ 1995) - панегирика князю Владимиру в качестве апостола Руси. Панегирист сознательно выстраивает для обоснования первенства Твери новую редакцию наиболее авторитетной церковно-идеологической программы, сохранившейся со времен Киевской Руси в рамках культа князя Владимира (об ее основных положениях см.: АКЕНТЬЕВ 1995).
В уста Виссариона Никейского (1400-1472), главного защитника унии на Флорентийском соборе, вложены слова об исключительном положении Бориса Александровича среди князей на Руси: "Ибо хоть и много есть великих князей на Руси, но никто не возымел такой заботы и труда, чтобы послать и видеть святый сей собор, - один только великий князь Борис".
Наиболее важные для нас слова вложена в уста Иверского митрополита Ионы (с его идентификацией возникает сложность: согласно Мемуарам Сильвестра Сиропула, важнейшего источника о происходившем на соборе, Иона был в грузинской делегации представителем светской власти, "архонтом", то есть князем; Симеон Суздальский вообще не упоминает о нем в составе грузинской делегации): "Я мыслю великого князя Бориса подобным великому царю Константину. Ибо тот со святыми отцами на Первом соборе был. А великий князь Борис - с нынешними отцами в Ферраре; прислал своего боярина, так как сам не прибыл только за дальностью пути".
Царь Константин на Первом Вселенском соборе - это образ равноапостольного монарха, устроителя христианской империи. Перед нами выраженная на традиционном для Византии символическом языке претензия на создание в Твери нового Константинополя. Впрочем, еще в начале послания панегирист проводит ту же самую мысль, цитируя (фиктивные или измененные; во всяком случае, едва ли это точные цитаты из подлинных документов) письма Бориса Александровича и Иоанна Палеолога друг к другу, где Тверской князь именуется "братом" императора, то есть равным ему.
"Вселенский", как его постоянно именует панегирист, Флорентийский собор приобретает, таким образом, значение Первого Вселенского собора для империи Римской: это орган Вселенской церкви, санкционирующий учреждение христианской империи.
Именно поэтому в идеологии Тверского княжества 1440-х годов Флорентийский собор служил основанием, скорее, к автокефалии, нежели к принятию Исидора: из идеологии нашего панегирика довольно хорошо просматривается, хотя еще и не проговаривается, перспектива уравнивания в правах Тверского епископа с Константинопольским патриархом. Именно в такой перспективе находит себе точное обоснование курс Киевской митрополии 1440-х годов: согласие с Флорентийской унией, но при условии самостоятельного избрания митрополита на Руси.
Панегирист, впрочем, не доходит до прижизненной канонизации Бориса Александровича в чине равноапостольных монархов, останавливаясь где-то на самом пороге оной. Но вместо этого во втором панегирике автор прибегает к гораздо более устойчивой конструкции, точно устанавливая линию исторической преемственности между Борисом Александровичем и Константином Великим:
"И как Царьград хвалится Константином, а Киев - Владимиром, так и Тверская земля, ублажающе их обоих, хвалится Михаилом. Ибо поэтому Бог восставил не иной корень, но Михаилов - великого князя Бориса Александровича. Но мне даже представляется, что Бог, туда [т. е. в мир иной] преводя одного [т. е. Михаила], здесь [т. е. в этом мире] производит плод его. Ведь великий князь Борис Александрович стяжал Константинову доблесть и Владимирову веру, и Ярославово мужество, а Михаилов разум…"
Тут ссылка на Ярослава Мудрого (ок. 978-1054), сына Владимира и, согласно общерусской агиографической традиции, отмстителя святых Бориса и Глеба, развивает тему преемства по отношению к Киевской Руси, а вот ссылка на Михаила Тверского (1271-1318, Тверской князь с 1285), святого князя-мученика и борца против Москвы, чье почитание в Твери началось немедленно после его убиения, - не что иное, как указание на новую равноапостольную фигуру, собственного апостола Тверской Руси, роль которого аналогична роли Владимира в киевском панегирике митрополита Илариона.
Действительно, панегирист Бориса Александровича не мог его, еще здравствующего, возвести в равноапостольное достоинство, но фигура Михаила Тверского подходила для этого идеально. Она идеально вставала в один ряд с апостолами Киевской Руси - Владимиром (главным образцом для панегириста) и страстотерпцами (такими же, как Михаил) Борисом и Глебом. В новом (и, как мы знаем, не осуществившемся) имперском проекте Тверской Руси роль апостола отводилась Михаилу, а роль нового Константина - Борису Александровичу.
Культ Бориса и Глеба, как этого и можно было ожидать, также выдвигается на первый план в Тверском княжестве Бориса Александровича: князь устраивает, как сказано в третьем панегирике, посреди своего двора церковь Бориса и Глеба (эта постройка идентифицирована Н. Н. Ворониным). На первый взгляд, необычно, что внутреннее убранство этой церкви, как сказано в третьем панегирике, было устроено по образцу Святого Святых Храма Соломона. Но столь центральное положение для святилища Бориса и Глеба выглядит естественным, если учесть, что именно они были древнерусскими прообразами тверского апостола князя Михаила. Что же касается воспроизведения Соломонова Святого Святых, то это уже элемент Translatio Hierosolymi, без которого не обходится в христианском мире никакое Translatio Imperii.
Тема Твери как Нового Иерусалима в третьем панегирике не только подразумевается, но и вполне эксплицитна. Там, в частности, среди главных церковных построек Бориса Александровича называется церковь Входа Господня в Иерусалим, расположенная в качестве надвратной при входе в город. Видимо, имелась в виду какая-то архитектурная конструкция, аналогичная Золотым Воротам во Владимире. Это единственная из упоминаемых панегиристом построек, которую Н. Н. Воронин не смог идентифицировать, но все же нет оснований сомневаться в достоверности свидетельства панегирика. Очевидно, отсутствие упоминания о ней в других дошедших до нас источниках свидетельствует о том, что церковь просуществовала недолго. Возможно, причиной этого был пожар (как предполагает Воронин), а, возможно, вполне сознательное переустройство сакральной географии Твери после ее подчинения Москве.
Устроение христианской столицы - это всегда тема актуализации Ветхого Завета в христианском мире. Христианский монарх-основатель государства или династии - это обычно новый Моисей, новый Давид и новый Соломон. Он царствует над новым Израилем, и столица его царства - это всегда новый Иерусалим. Все эти мотивы присутствуют и в наших тверских панегириках, но мы здесь не имеем возможности анализировать их подробно и поэтому вынуждены отмечать только самое яркое. Процитируем напоследок из третьего панегирика:
"Но процитируем к этому и Давида царя, который сказал: Пасый Израиля (Пс. 79, 2). Итак, скажи мне, кому это он сказал? А я скажу: воистину пастырем был великий князь Борис Александрович, пасущим и устрояющим новый Израиль, богоспасаемый град Тверь".
Итак, идеология Твери при Борисе Александровиче - это не просто идеология доминирования среди восточнорусских княжеств, которая достаточно хорошо прочитывалась за общеизвестными фактами тверской политики этого периода. Это идеология новой христианской империи, со святым князем-мучеником Михаилом Тверским в качестве апостола новой Тверской Руси и с Борисом Александровичем в качестве нового Константина Великого.
Эта идеология требовала церковной самостоятельности, и потому Борису Александровичу было естественно поддержать идею о поставлении Киевского митрополита на Руси. Но эта идеология требовала и санкции вселенского собора, которым для Твери стал формально провозгласивший себя вселенским собор Ферраро-Флорентийский.
Впоследствии, в XVI веке, в московской идеологии новой христианской империи точно так же будет ощущаться эта необходимость вселенского собора для ее легитимации. Но тогда идеология московского изоляционизма, о которой нам еще много придется говорить в дальнейшем, позволит собрать его из одних только восточнорусских епископов. Таким псевдо-вселенским собором Московии станет Стоглав.
Тверской князь Борис Александрович, живший в мире еще не успевших разорваться традиционных межхристианских связей, не мог искать опоры в соборе одних только восточнорусских или хотя бы даже всех вообще русских епископов. Ему нужен был настоящий вселенский собор. И в такой ситуации соблазн принять Флорентийскую унию оказался слишком велик.
Первый же панегирик в подборке инока Фомы обращает нас к Флорентийскому собору. Признание этого собора вселенским и высокоавторитетным выражено эксплицитно, многократно и безапелляционно. Только когнитивным диссонансом, который вызывается этим текстом на фоне многочисленных антиуниатских русских источников XV века, можно объяснить нерешительность некоторых исследователей назвать вещи своими именами, то есть признать, что в официальная идеология Тверского княжества при Борисе Александровиче была построена на принятии Флорентийской унии (ср., напр., VODOFF 1985, с. 392-393; русские и советские исследователи обычно обходили тему молчанием).
Первый панегирик, посвященный заочному участию князя Бориса Александровича во Флорентийском соборе, построен на каком-то реальном донесении русской делегации о происходившем на соборе (сам панегирист ссылается на письменный отчет тверского боярина Фомы - представителя на соборе не просто Бориса Александровича, но и вообще русской светской власти). Тот же самый источник отразился и в Хождении митрополита Исидора на Флорентийский собор анонимного суздальского автора, резко враждебного унии и выражавшего промосковскую позицию (1439-1440, автор принадлежал к окружению Авраамия Суздальского, сначала подписавшего унию, а по возвращении на Русь отказавшегося от нее). Возможно, что не является чистой фикцией и цитируемая панегиристом предсоборная переписка между императором Иоанном VIII Палеологом (1425-1448) и князем Борисом Александровичем.
Как бы то ни было, панегирист выставляет именно "великого князя" (титул "князь" всегда с прибавлением "великий") Тверского, а не великого князя Московского и Всея Руси, представителем общерусской светской власти как в светских отношениях с Византией, так и в церковных делах. Впрочем, для панегириста обычно именование Бориса гораздо более высоким титулом - царем, - который тогда еще редко прилагался к русским (но прежде только московским) князьям, а обычно относился лишь к византийскому императору и ордынскому хану. Это и отражало фактическое положение дел во время тогдашних междуусобных войн между русскими княжествами.
Возможно, именно поэтому Симеон Суздальский - автор еще одного "хождения" на Флорентийский собор и оппонент нашего автора - вопреки единогласному свидетельству многих независимых источников, называет боярина Фому представителем не Бориса Александровича, а Московского князя Василия II: в конструируемую им картину "москвоцентричного" мира никоим образом не вписывалось подобное положение тверского князя в международных делах. (Древнейшая редакция Повести о Флорентийском соборе Симеона Суздальского датируется 1440-ми годами; очевидна ее полемическая заостренность по отношению к идеологии нашего панегирика, но остается дискуссионным вопрос о том, который из двух авторов писал раньше другого).
Похвалы Борису Александровичу панегирист последовательно влагает в уста императору, патриарху и затем 22 митрополитам Константинопольского патриархата. К сожалению, из-за утраты одного листа рукописи до нас не дошли слова, вложенные в уста трех митрополитов, среди которых оказались Исидор Киевский и Марк Ефесский. Впрочем, едва ли тексты этих похвальных речей как-то связывались с личностями тех, от чьего имени они преподносились.
Важнейшим источником вдохновения, а зачастую и дословных цитат для автора этих речей послужило Слово о Законе и Благодати Киевского митрополита Илариона (теперь точно датируется 1046 годом: АКЕНТЬЕВ 1995) - панегирика князю Владимиру в качестве апостола Руси. Панегирист сознательно выстраивает для обоснования первенства Твери новую редакцию наиболее авторитетной церковно-идеологической программы, сохранившейся со времен Киевской Руси в рамках культа князя Владимира (об ее основных положениях см.: АКЕНТЬЕВ 1995).
В уста Виссариона Никейского (1400-1472), главного защитника унии на Флорентийском соборе, вложены слова об исключительном положении Бориса Александровича среди князей на Руси: "Ибо хоть и много есть великих князей на Руси, но никто не возымел такой заботы и труда, чтобы послать и видеть святый сей собор, - один только великий князь Борис".
Наиболее важные для нас слова вложена в уста Иверского митрополита Ионы (с его идентификацией возникает сложность: согласно Мемуарам Сильвестра Сиропула, важнейшего источника о происходившем на соборе, Иона был в грузинской делегации представителем светской власти, "архонтом", то есть князем; Симеон Суздальский вообще не упоминает о нем в составе грузинской делегации): "Я мыслю великого князя Бориса подобным великому царю Константину. Ибо тот со святыми отцами на Первом соборе был. А великий князь Борис - с нынешними отцами в Ферраре; прислал своего боярина, так как сам не прибыл только за дальностью пути".
Царь Константин на Первом Вселенском соборе - это образ равноапостольного монарха, устроителя христианской империи. Перед нами выраженная на традиционном для Византии символическом языке претензия на создание в Твери нового Константинополя. Впрочем, еще в начале послания панегирист проводит ту же самую мысль, цитируя (фиктивные или измененные; во всяком случае, едва ли это точные цитаты из подлинных документов) письма Бориса Александровича и Иоанна Палеолога друг к другу, где Тверской князь именуется "братом" императора, то есть равным ему.
"Вселенский", как его постоянно именует панегирист, Флорентийский собор приобретает, таким образом, значение Первого Вселенского собора для империи Римской: это орган Вселенской церкви, санкционирующий учреждение христианской империи.
Именно поэтому в идеологии Тверского княжества 1440-х годов Флорентийский собор служил основанием, скорее, к автокефалии, нежели к принятию Исидора: из идеологии нашего панегирика довольно хорошо просматривается, хотя еще и не проговаривается, перспектива уравнивания в правах Тверского епископа с Константинопольским патриархом. Именно в такой перспективе находит себе точное обоснование курс Киевской митрополии 1440-х годов: согласие с Флорентийской унией, но при условии самостоятельного избрания митрополита на Руси.
Панегирист, впрочем, не доходит до прижизненной канонизации Бориса Александровича в чине равноапостольных монархов, останавливаясь где-то на самом пороге оной. Но вместо этого во втором панегирике автор прибегает к гораздо более устойчивой конструкции, точно устанавливая линию исторической преемственности между Борисом Александровичем и Константином Великим:
"И как Царьград хвалится Константином, а Киев - Владимиром, так и Тверская земля, ублажающе их обоих, хвалится Михаилом. Ибо поэтому Бог восставил не иной корень, но Михаилов - великого князя Бориса Александровича. Но мне даже представляется, что Бог, туда [т. е. в мир иной] преводя одного [т. е. Михаила], здесь [т. е. в этом мире] производит плод его. Ведь великий князь Борис Александрович стяжал Константинову доблесть и Владимирову веру, и Ярославово мужество, а Михаилов разум…"
Тут ссылка на Ярослава Мудрого (ок. 978-1054), сына Владимира и, согласно общерусской агиографической традиции, отмстителя святых Бориса и Глеба, развивает тему преемства по отношению к Киевской Руси, а вот ссылка на Михаила Тверского (1271-1318, Тверской князь с 1285), святого князя-мученика и борца против Москвы, чье почитание в Твери началось немедленно после его убиения, - не что иное, как указание на новую равноапостольную фигуру, собственного апостола Тверской Руси, роль которого аналогична роли Владимира в киевском панегирике митрополита Илариона.
Действительно, панегирист Бориса Александровича не мог его, еще здравствующего, возвести в равноапостольное достоинство, но фигура Михаила Тверского подходила для этого идеально. Она идеально вставала в один ряд с апостолами Киевской Руси - Владимиром (главным образцом для панегириста) и страстотерпцами (такими же, как Михаил) Борисом и Глебом. В новом (и, как мы знаем, не осуществившемся) имперском проекте Тверской Руси роль апостола отводилась Михаилу, а роль нового Константина - Борису Александровичу.
Культ Бориса и Глеба, как этого и можно было ожидать, также выдвигается на первый план в Тверском княжестве Бориса Александровича: князь устраивает, как сказано в третьем панегирике, посреди своего двора церковь Бориса и Глеба (эта постройка идентифицирована Н. Н. Ворониным). На первый взгляд, необычно, что внутреннее убранство этой церкви, как сказано в третьем панегирике, было устроено по образцу Святого Святых Храма Соломона. Но столь центральное положение для святилища Бориса и Глеба выглядит естественным, если учесть, что именно они были древнерусскими прообразами тверского апостола князя Михаила. Что же касается воспроизведения Соломонова Святого Святых, то это уже элемент Translatio Hierosolymi, без которого не обходится в христианском мире никакое Translatio Imperii.
Тема Твери как Нового Иерусалима в третьем панегирике не только подразумевается, но и вполне эксплицитна. Там, в частности, среди главных церковных построек Бориса Александровича называется церковь Входа Господня в Иерусалим, расположенная в качестве надвратной при входе в город. Видимо, имелась в виду какая-то архитектурная конструкция, аналогичная Золотым Воротам во Владимире. Это единственная из упоминаемых панегиристом построек, которую Н. Н. Воронин не смог идентифицировать, но все же нет оснований сомневаться в достоверности свидетельства панегирика. Очевидно, отсутствие упоминания о ней в других дошедших до нас источниках свидетельствует о том, что церковь просуществовала недолго. Возможно, причиной этого был пожар (как предполагает Воронин), а, возможно, вполне сознательное переустройство сакральной географии Твери после ее подчинения Москве.
Устроение христианской столицы - это всегда тема актуализации Ветхого Завета в христианском мире. Христианский монарх-основатель государства или династии - это обычно новый Моисей, новый Давид и новый Соломон. Он царствует над новым Израилем, и столица его царства - это всегда новый Иерусалим. Все эти мотивы присутствуют и в наших тверских панегириках, но мы здесь не имеем возможности анализировать их подробно и поэтому вынуждены отмечать только самое яркое. Процитируем напоследок из третьего панегирика:
"Но процитируем к этому и Давида царя, который сказал: Пасый Израиля (Пс. 79, 2). Итак, скажи мне, кому это он сказал? А я скажу: воистину пастырем был великий князь Борис Александрович, пасущим и устрояющим новый Израиль, богоспасаемый град Тверь".
Итак, идеология Твери при Борисе Александровиче - это не просто идеология доминирования среди восточнорусских княжеств, которая достаточно хорошо прочитывалась за общеизвестными фактами тверской политики этого периода. Это идеология новой христианской империи, со святым князем-мучеником Михаилом Тверским в качестве апостола новой Тверской Руси и с Борисом Александровичем в качестве нового Константина Великого.
Эта идеология требовала церковной самостоятельности, и потому Борису Александровичу было естественно поддержать идею о поставлении Киевского митрополита на Руси. Но эта идеология требовала и санкции вселенского собора, которым для Твери стал формально провозгласивший себя вселенским собор Ферраро-Флорентийский.
Впоследствии, в XVI веке, в московской идеологии новой христианской империи точно так же будет ощущаться эта необходимость вселенского собора для ее легитимации. Но тогда идеология московского изоляционизма, о которой нам еще много придется говорить в дальнейшем, позволит собрать его из одних только восточнорусских епископов. Таким псевдо-вселенским собором Московии станет Стоглав.
Тверской князь Борис Александрович, живший в мире еще не успевших разорваться традиционных межхристианских связей, не мог искать опоры в соборе одних только восточнорусских или хотя бы даже всех вообще русских епископов. Ему нужен был настоящий вселенский собор. И в такой ситуации соблазн принять Флорентийскую унию оказался слишком велик.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-12-16 01:41 pm (UTC)Об этом прямо писал Я.С.Лурье.
====представителя на соборе не просто Бориса Александровича, но и вообще русской светской власти
Имеется в виду, что Фома был представителем все
no subject
Date: 2007-12-16 01:44 pm (UTC)естественно, все равно существовал некий мейнстрим, считавший, что в Твери уния была отвергнута. это тривиально.
no subject
Date: 2007-12-16 02:08 pm (UTC)Итак, Вы имеете в виду, что Фома был представителем всей русской светской власти? На основании чего?
====Как бы то ни было, панегирист выставляет именно "великого князя" (титул "князь" всегда с прибавлением "великий") Тверского, а не великого князя Московского и Всея Руси, представителем общерусской светской власти как в светских отношениях с Византией, так и в церковных делах. Впрочем, для панегириста обычно именование Бориса гораздо более высоким титулом - царем, - который тогда еще редко прилагался к русским (но прежде только московским) князьям, а обычно относился лишь к византийскому императору и ордынскому хану. Это и отражало фактическое положение дел во время тогдашних междуусобных войн между русскими княжествами.
====Возможно, что не является чистой фикцией и цитируемая панегиристом предсоборная переписка между императором Иоанном VIII Палеологом (1425-1448) и князем Борисом Александровичем.
Основания? А, м.б., не являются фикцией и восхваления Бор. Ал-др. на соборе?
Москву на соборе представляло всё окружение Исидора. Ей не было нужды отправлять своего отдельного "свтеского" посла. Царями русских князей (в т.ч. московских) называли задолго до Бориса. В частности, есть даже специальная повесть о царе и великом князе русском - Дмитрии Донском (тоже панегирик). Царь здесь - никакой не титул (а почётное наименование). Что именно "отражало положение дел..."? Текст тёмен.
И это только по первому абзацу.
no subject
Date: 2007-12-16 04:56 pm (UTC)"светские" послы отправлялись на собор всеми делегациями. это требовалось протоколом, наряду с участием императора.
насчет царей -- про Дм. Донского это как раз и есть первое упоминание. я о том и пишу, что раньше называли московских князей, а тверского -- впервые. почетное наименование -- да, но еще и идеологически нагруженный символизм (и это главное в панегириках: таков жанр!!!!)
no subject
Date: 2007-12-16 05:46 pm (UTC)Почему Фома оказался единственным светским лицом в рус. посольстве, - вопрос, конечно, интересный. Но самое простое объяснение - это проблемы с легитимностью Вас. II. Примешь от него посла, а потом выяснится, что посол-то был ненастоящий.
no subject
Date: 2007-12-16 06:09 pm (UTC)вопрос интересный. каковы бы ни были причины -- факт на лице. т..е. дипломатич. успех Твери.
no subject
Date: 2007-12-16 07:29 pm (UTC)2. ===вопрос интересный. каковы бы ни были причины -- факт на лице. т..е. дипломатич. успех Твери.
Это так. Но на это обращал внимание уже Лурье в статье 1939 г. К "империи" всё это отношения не имеет.
no subject
Date: 2007-12-17 08:19 pm (UTC)2. исторически -- да, в интерпретации "Фомы" -- нет.
no subject
Date: 2007-12-17 10:11 pm (UTC)2. В интерпретации Фомы империи нет (см. выше). Есть тенденция подчеркнуть а) личные достоинства и благочестие своего князя (сюда относится и "царь"); б) намекнуть на его независимость (отсюда наименование его "самодержавным", на что Вы, кажется, не обратили внимания).
no subject
Date: 2007-12-19 04:07 am (UTC)2. "самодержавный" -- это еще один из эпитетов императора. а из этого замечания я начинаю подозревать, что Вы не знаете, что такое империя -- в христианском смысле этого слова.
империя (в ЭТОМ смысле слова) -- это христианская икумена, форма политической организации Вселенской Церкви.
единственный СЕРЬЕЗНЫЙ довод против "имперскости" идеологии Фомы -- это продолжающееся признание империи византийской (а империя д.б. одна для всего христ. мира). но это, на мой взгляд, просто непоследовательность, вынужденная необходимостью выстраивать свое преемство от Византии.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ЧИСТА КАНКРЕТНА:
давайте устроим конференцию (1 день), посвященную только этому памятнику? лучше всего в Твери, но там труднее организовать; поэтому можно в СПб. или Мск. Могу помочь с организацией, но при условии, что Вы тоже станете организатором.
no subject
Date: 2007-12-19 09:17 am (UTC)2. Про самодержавного знаю. Недаром я сам обратил на это внимание. В древнерусском контексте - это не эпитет императорв, а эпитет независимого правителя (впрочем, тут надо смотреть).
За предложение большое спасибо. Не люблю ничего организовывать, но подумаю. Текст, действительно, очень интересный и недостаточно изученный, так что Ваш к нему интерес заслуживает всяческой поддержки.
no subject
Date: 2007-12-19 10:45 am (UTC)1. а мне кажется, что Вы совершенно не слышите моих слов )))
я ведь привел разбор идеологии панегириков -- пусть и неполный, но суть в нем видна, и понятно, что легко можно углУбить.
а я не читал у Вас никакого альтернативного разбора идеологии панегириков. более того: у большинства историков тоже нет такого разбора Фомы, а есть только попытки наковырять оттуда исторических фактов. есть попытка разбора идеологии у Синицыной, но не особо удачная (т.к. Синицына не понимает византийского жанра подобных панегириков, формулирующих государственную идеологию). еще были пронициательные интуиции у Schaeder, но я не читал ее работу (пока). надо будет, разумеется, в монографии про Фому отреферировать все вообще работы об этом памятнике, т.к. их вообще мало.
no subject
Date: 2007-12-19 06:34 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-19 06:40 pm (UTC)Синицыной -- именно ее. Шедер -- тоже (вероятно, мне легче в Германии найти, чем в Химках ))
no subject
Date: 2007-12-19 07:52 pm (UTC)В истории существуют не теоремы, а проблемы. Это принципиально разные вещи. Проблемы (извините за трюизм) решаются на основе источников каждый раз заново, ибо, как писал ещё старина Риккерт, история относится к наукам идеографическим, а не номотетическим.
В Вашем случае нужно исходить из того, что Вы заранее не знаете ничего о том, что такое, напр., "царь" в древнерусских текстах 15 в., и не опрокидывать механически на это и другие понятия византийское значение.
В Германии, да, хорошо.
no subject
Date: 2007-12-19 08:19 pm (UTC)я вижу византийский текст на русском языке.
точно так же, как в случае Илариона Киевского.
no subject
Date: 2007-12-19 06:46 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-19 07:54 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-19 08:22 pm (UTC)http://www.amazon.de/gp/offer-listing/B0000BN6X5/ref=sr_1_olp_2/303-9869861-9056254?ie=UTF8&s=books&qid=1198089829&sr=1-2
http://www.amazon.de/gp/offer-listing/B0000BN6X4/ref=sr_1_olp_1/303-9869861-9056254?ie=UTF8&s=books&qid=1198089829&sr=1-1
но тут надо заплатить каким-нибудь западным способом, а из России напрямик -- не уверен, что можно.
но мне уже заказали. если пришлют, я готов поделиться копией.
(общая методика поиска заключается в том, что любую книгу полезно искать в сети на книготорговых сайтах, из которых самым крупным, но далеко не единственным, является амазон).
no subject
Date: 2007-12-16 07:31 pm (UTC)Ой-ой-ой. Не заметил. Как это говорят, на компьютерном языке? Учите матчасть :).
no subject
Date: 2007-12-17 08:20 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-17 10:24 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-19 04:01 am (UTC)на мои выводы относительно идеологии Твери это все-таки не влияет.
no subject
Date: 2007-12-19 09:11 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-19 10:38 am (UTC)что "много императоров найдется" -- Вы совершенно правы. на то она идеология: проще сказать, чем соответствовать.
no subject
Date: 2007-12-19 10:57 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-19 11:09 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 02:17 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 04:57 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 05:09 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 05:58 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 06:09 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 06:21 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 06:45 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 06:48 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-16 07:16 pm (UTC)Евстратий Никейский
Date: 2007-12-17 11:21 am (UTC)Леша
Re: Евстратий Никейский
Date: 2007-12-17 08:46 pm (UTC)ты не можешь мне привести более подробно это место? (или ссылку на Ekklesiastike Bibl., если это там).