Russian Christianity
Dec. 8th, 2007 06:34 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgr1.3. Москва, 1441: отвержение Исидора, принятие унии
В 1441 году митрополит Исидор вернулся на свою кафедру в Москву после вполне успешного проезда через Великое Княжество Литовское, где Флорентийская уния, как было нетрудно предвидеть, ни у кого не вызывала сопротивления и полностью поддерживалась католической светской властью.
В Москве митрополит Исидор успел прослужить три дня и объявить с амвона кафедрального Успенского собора Акт Флорентийской унии. Но затем он был заточен в Чудов монастырь и осужден собором восточно-русских епископов в Москве (в том же 1441 году) как еретик - именно за принятие унии.
Восточнорусские епископы, в отличие от своих западнорусских собратий, отвергли Флорентийскую унию вместе с отвержением Исидора, - однако, они сделали это неполным составом, хотя и в своем большинстве.
Нетрудно заметить, что среди епископов собора, осудившего Исидора (всего их было шестеро, включая Иону Рязанского), "блистал отсутствием" епископ Твери, - и это несмотря на присутствие даже епископа Пермского, чья епархия располагалась, приблизительно, на территории нынешней Республики Коми, то есть отнюдь не была соседней с Москвой. Новгородский епископ также отсутствовал, зато присутствовал Авраамий Суздальский, недавно подписавший вместе с Исидором Флорентийскую унию, но теперь вместе с прочими осудивший его за латинскую ересь.
Отсутствие Новгородского епископа довольно естественно: им все еще был Евфимий II, поставленный из Великого Княжества Литовского и вообще, насколько о нем известно, не ориентировавшийся на церковную политику Москвы. Это соответствовало и светской политике новгородцев, которые устойчиво поддерживали Дмитрия Шемяку против Василия II. Едва ли можно предполагать, будто Новгородская епархия могла в 1441 году отвергнуть Флорентийскую унию и не быть лояльной митрополиту Исидору.
Отсутствие Тверского епископа - факт еще более примечательный и до сих пор не вполне оцененный. Между Тверским князем Борисом Александровичем (род. после 1398, князь 1425-1461) и великим князем Московским Василием II к 1441 году накопилась уже длительная история взаимоотношений, в которых именно Тверской князь поддерживал Московского, в 1433 году приютив его у себя в Твери, а в 1337-1340 годы действовавшего с ним в военном союзе, в том числе, против Новгорода. В отличие от Московского, Тверское княжество в то время отличалось стабильностью и могло позволить себе выбирать и даже менять союзников в русских междуусобных войнах. Василий Васильевич зависел от Бориса Александровича - в том смысле, в котором слабый союзник всегда зависит от сильного.
Отношение к Флорентийской унии в Твери, которое не было достаточно известно церковным историкам XIX века, объяснит нам давно замеченный историками кажущийся исторический парадокс: в послании Василия II к Константинопольскому патриарху по поводу изгнания Исидора содержится ссылка на Московский собор 1441 года, но ничего не говорится об отвержении унии - как будто ничего подобного на соборе не звучало. Постановление собора пересказано так, что можно подумать, будто Исидору вменялись только какие-то канонические нарушения: "чюже есть и странно от божественных и священных правил Исидорово все дело и прихожение".
В письме патриарху Василий II объяснял свое решение не допускать Исидора тем, что Русской церкви необходимо иметь право на избрание митрополита местным собором епископов. Это было официальное требование автокефалии - "свободного поставления" Киевского митрополита в Москве. Требование обосновывалось исключительно практическими соображениями вроде неудобства сношений с Константинополем вследствие вражеских нашествий и междуусобных браней. Были также высказаны обиды за напрасное путешествие Ионы в Константинополь в 1336 году и за навязывание кандидатуры Исидора. Против Исидора лично было сказано о его приверженности "латинским учениям" и Римской церкви, "отлученной многих ради ересей"… Однако, все это было сказано патриарху-униату, которым был тогда Митрофан II (1440-1443), преемник умершего во Флоренции еще прежде заключения унии патриарха Иосифа II (1416-1439). Великий князь Василий не мог не знать, что обращается к тому самому лицу, которое возглавило всех греческих униатов непосредственно после Флорентийского собора.
Своеобразная "поза страуса", принятая Московским великим князем в этом послании, как раз и заключает в себе тот кажущийся исторический парадокс, о котором мы упомянули выше: о латинстве сказано неодобрительно, но лишь по отношению к личности Исидора; в то же время, о каком-либо непризнании унии нет и речи и, напротив того, имеется ее фактическое признание - просто по факту признания над собой юрисдикции патриарха-униата. Ведь не можем же мы представить себе подобного отношения к патриарху Митрофану, скажем, со стороны тогдашнего лидера противников унии св. Марка Ефесского († 1445). Для православных было естественно считать Константинопольский престол, занятый патриархами-униатами, вдовствующим - как они и считали на самом деле, а при первой же возможности (предоставленной турками после падения Константинополя в 1453 году) создали в Константинополе собственную "параллельную иерархию", навсегда лишив патриархов-униатов доступа к их кафедре. Поэтому если и возможно, вслед за Е. Е. Голубинским и другими историками, говорить о "непоследовательности" логики Василия II, то необходимо отнести эту непоследовательность не просто к внутренней логике послания, но и к самой его церковной политике: в течение краткого времени между Московским собором 1441 года и написанием послания к патриарху (точные датировки тут невозможны, но это никак не больше нескольких месяцев) Василий Васильевич сменил позицию отвержения Флорентийской унии на ее приятие. - Ведь, с точки зрения собственно церковно-канонической, признание над собой юрисдикции патриарха-униата, эксплицитно выраженное в послании, как раз и означает признание унии.
Церковные правила никак не допускают, будто можно оставаться православным "в душе", видимым образом принимая общение с ересью. Они подразумевают как раз обратное: если ты внешним образом находишься в единстве с еретиками, то уже сам становишься еретиком безотносительно к тому, какого учения ты придерживаешься для себя лично. Поэтому очень часто - и в отношении различных уний с латинянами в том числе - насильственные действия по насаждению унии ограничивались только лишь тем, что великий князь Василий Васильевич сделал без всякого принуждения: фактом церковного общения с униатами.
Если бы князь Василий Васильевич хотел бы отринуть не лично митрополита Исидора, а именно Флорентийскую унию, то он должен был бы писать не патриарху-униату, а св. Марку Ефесскому и его сторонникам, контакты с которыми в 1441 году были прекрасными: как раз во время этих событий в Москве находилась антиуниатская делегация афонских монахов, которая с энтузиазмом и надеждой отреагировала на изгнание Исидора, что чуть позже (1442-1443) привело к обмену письмами между протом Афона и великим князем (ЛОМИЗЕ 1997). Но в действительности происходило другое: великий князь Василий Васильевич на словах продолжал ругать латинян и Флорентийскую унию, однако, на деле исполнял именно то, что от него требовалось со стороны униатов. Переписка с Афоном касалась общебогословских тем, а никак не поиска путей урегулирования канонического положения Киевской митрополии. Едва ли за тогдашними контактами официальной Москвы с византийскими антиуниатами стояло нечто большее, чем благоразумное нежелание "класть все яйца в одну корзину", то есть стремление на всякий случай сохранить и контакты среди церковной оппозиции.
Вот именно такая позиция Василия II - его резкий поворот от радикального отвержения унии к ее пусть ворчливому, но абсолютно официальному признанию - объясняется, на мой взгляд, влиянием церковной политики Твери. В 1441 году именно Тверь могла диктовать Василию Васильевичу, какой церковной политики ему держаться.
В 1441 году митрополит Исидор вернулся на свою кафедру в Москву после вполне успешного проезда через Великое Княжество Литовское, где Флорентийская уния, как было нетрудно предвидеть, ни у кого не вызывала сопротивления и полностью поддерживалась католической светской властью.
В Москве митрополит Исидор успел прослужить три дня и объявить с амвона кафедрального Успенского собора Акт Флорентийской унии. Но затем он был заточен в Чудов монастырь и осужден собором восточно-русских епископов в Москве (в том же 1441 году) как еретик - именно за принятие унии.
Восточнорусские епископы, в отличие от своих западнорусских собратий, отвергли Флорентийскую унию вместе с отвержением Исидора, - однако, они сделали это неполным составом, хотя и в своем большинстве.
Нетрудно заметить, что среди епископов собора, осудившего Исидора (всего их было шестеро, включая Иону Рязанского), "блистал отсутствием" епископ Твери, - и это несмотря на присутствие даже епископа Пермского, чья епархия располагалась, приблизительно, на территории нынешней Республики Коми, то есть отнюдь не была соседней с Москвой. Новгородский епископ также отсутствовал, зато присутствовал Авраамий Суздальский, недавно подписавший вместе с Исидором Флорентийскую унию, но теперь вместе с прочими осудивший его за латинскую ересь.
Отсутствие Новгородского епископа довольно естественно: им все еще был Евфимий II, поставленный из Великого Княжества Литовского и вообще, насколько о нем известно, не ориентировавшийся на церковную политику Москвы. Это соответствовало и светской политике новгородцев, которые устойчиво поддерживали Дмитрия Шемяку против Василия II. Едва ли можно предполагать, будто Новгородская епархия могла в 1441 году отвергнуть Флорентийскую унию и не быть лояльной митрополиту Исидору.
Отсутствие Тверского епископа - факт еще более примечательный и до сих пор не вполне оцененный. Между Тверским князем Борисом Александровичем (род. после 1398, князь 1425-1461) и великим князем Московским Василием II к 1441 году накопилась уже длительная история взаимоотношений, в которых именно Тверской князь поддерживал Московского, в 1433 году приютив его у себя в Твери, а в 1337-1340 годы действовавшего с ним в военном союзе, в том числе, против Новгорода. В отличие от Московского, Тверское княжество в то время отличалось стабильностью и могло позволить себе выбирать и даже менять союзников в русских междуусобных войнах. Василий Васильевич зависел от Бориса Александровича - в том смысле, в котором слабый союзник всегда зависит от сильного.
Отношение к Флорентийской унии в Твери, которое не было достаточно известно церковным историкам XIX века, объяснит нам давно замеченный историками кажущийся исторический парадокс: в послании Василия II к Константинопольскому патриарху по поводу изгнания Исидора содержится ссылка на Московский собор 1441 года, но ничего не говорится об отвержении унии - как будто ничего подобного на соборе не звучало. Постановление собора пересказано так, что можно подумать, будто Исидору вменялись только какие-то канонические нарушения: "чюже есть и странно от божественных и священных правил Исидорово все дело и прихожение".
В письме патриарху Василий II объяснял свое решение не допускать Исидора тем, что Русской церкви необходимо иметь право на избрание митрополита местным собором епископов. Это было официальное требование автокефалии - "свободного поставления" Киевского митрополита в Москве. Требование обосновывалось исключительно практическими соображениями вроде неудобства сношений с Константинополем вследствие вражеских нашествий и междуусобных браней. Были также высказаны обиды за напрасное путешествие Ионы в Константинополь в 1336 году и за навязывание кандидатуры Исидора. Против Исидора лично было сказано о его приверженности "латинским учениям" и Римской церкви, "отлученной многих ради ересей"… Однако, все это было сказано патриарху-униату, которым был тогда Митрофан II (1440-1443), преемник умершего во Флоренции еще прежде заключения унии патриарха Иосифа II (1416-1439). Великий князь Василий не мог не знать, что обращается к тому самому лицу, которое возглавило всех греческих униатов непосредственно после Флорентийского собора.
Своеобразная "поза страуса", принятая Московским великим князем в этом послании, как раз и заключает в себе тот кажущийся исторический парадокс, о котором мы упомянули выше: о латинстве сказано неодобрительно, но лишь по отношению к личности Исидора; в то же время, о каком-либо непризнании унии нет и речи и, напротив того, имеется ее фактическое признание - просто по факту признания над собой юрисдикции патриарха-униата. Ведь не можем же мы представить себе подобного отношения к патриарху Митрофану, скажем, со стороны тогдашнего лидера противников унии св. Марка Ефесского († 1445). Для православных было естественно считать Константинопольский престол, занятый патриархами-униатами, вдовствующим - как они и считали на самом деле, а при первой же возможности (предоставленной турками после падения Константинополя в 1453 году) создали в Константинополе собственную "параллельную иерархию", навсегда лишив патриархов-униатов доступа к их кафедре. Поэтому если и возможно, вслед за Е. Е. Голубинским и другими историками, говорить о "непоследовательности" логики Василия II, то необходимо отнести эту непоследовательность не просто к внутренней логике послания, но и к самой его церковной политике: в течение краткого времени между Московским собором 1441 года и написанием послания к патриарху (точные датировки тут невозможны, но это никак не больше нескольких месяцев) Василий Васильевич сменил позицию отвержения Флорентийской унии на ее приятие. - Ведь, с точки зрения собственно церковно-канонической, признание над собой юрисдикции патриарха-униата, эксплицитно выраженное в послании, как раз и означает признание унии.
Церковные правила никак не допускают, будто можно оставаться православным "в душе", видимым образом принимая общение с ересью. Они подразумевают как раз обратное: если ты внешним образом находишься в единстве с еретиками, то уже сам становишься еретиком безотносительно к тому, какого учения ты придерживаешься для себя лично. Поэтому очень часто - и в отношении различных уний с латинянами в том числе - насильственные действия по насаждению унии ограничивались только лишь тем, что великий князь Василий Васильевич сделал без всякого принуждения: фактом церковного общения с униатами.
Если бы князь Василий Васильевич хотел бы отринуть не лично митрополита Исидора, а именно Флорентийскую унию, то он должен был бы писать не патриарху-униату, а св. Марку Ефесскому и его сторонникам, контакты с которыми в 1441 году были прекрасными: как раз во время этих событий в Москве находилась антиуниатская делегация афонских монахов, которая с энтузиазмом и надеждой отреагировала на изгнание Исидора, что чуть позже (1442-1443) привело к обмену письмами между протом Афона и великим князем (ЛОМИЗЕ 1997). Но в действительности происходило другое: великий князь Василий Васильевич на словах продолжал ругать латинян и Флорентийскую унию, однако, на деле исполнял именно то, что от него требовалось со стороны униатов. Переписка с Афоном касалась общебогословских тем, а никак не поиска путей урегулирования канонического положения Киевской митрополии. Едва ли за тогдашними контактами официальной Москвы с византийскими антиуниатами стояло нечто большее, чем благоразумное нежелание "класть все яйца в одну корзину", то есть стремление на всякий случай сохранить и контакты среди церковной оппозиции.
Вот именно такая позиция Василия II - его резкий поворот от радикального отвержения унии к ее пусть ворчливому, но абсолютно официальному признанию - объясняется, на мой взгляд, влиянием церковной политики Твери. В 1441 году именно Тверь могла диктовать Василию Васильевичу, какой церковной политики ему держаться.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-12-08 05:48 am (UTC)А почему бы не предположить более простое - что Василий II не особенно жаловал латинян (или ему были вообще эти детали безразличны), но просто решил пока не ссориться с Константинополем? Т.е. на унию ему было покласть, просто хотелось самостоятельности (т.е. управления митрополитом и церковью), но пока он был слаб и на разрыв с Константинополем не шёл. А все эти ссылки на церковные правила, кто там с кем общается и как, его, как человека светского, волновали мало.
no subject
Date: 2007-12-08 07:53 am (UTC)от них зависели отношения с другими восточными княжествами (о чем будет в следующих сериях), не говоря о ВКЛ.
no subject
Date: 2007-12-08 05:48 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 06:15 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 07:56 am (UTC)"принятие" унии ни в чем другом состоять не может. практические шаги по сближению с латинянами -- это уже совсем другая история.
no subject
Date: 2007-12-08 08:43 am (UTC)На мой взгляд, Вы смешиваете духовное преступление (впадение в ересь) и политическую агенду.
no subject
Date: 2007-12-08 08:47 am (UTC)"событие преступления" налицо.
(Флорентийская уния, кстати, и не требовала никаких реформ: она ведь сохраняла прежние обряды неизменными).
no subject
Date: 2007-12-08 10:13 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 10:16 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 10:25 am (UTC)Другое: отсутствие оппозиции нуждается в объяснении.
no subject
Date: 2007-12-08 10:31 am (UTC)но в послании это лишь протест против прямого подчинения папе (которое было у Исидора как легата).
no subject
Date: 2007-12-08 06:23 am (UTC)Да уж.. Очень знакомо по современной церковной ситуации.
Просто выбирают то, что солидное, а какие-то там унии можно и перетерпеть. Какие-то афонские монахи-энтузиасты, какой-то одиночка Марк-Эфесский... А с другой стороны барьера -- степенные выражения лиц и солидность.
no subject
Date: 2007-12-08 07:57 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 09:21 am (UTC)Есть каноны, где это сформулировано открытым текстом? Имею в виду, что мы должны не ссылаться на практику и прецеденты, а прямо можемткнуть пальцем в строчку?
Еще имею в виду, не где говориься о наказаниях за общение, а где говориться, что общающийся -- сам еретик.
no subject
Date: 2007-12-08 09:29 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 09:34 am (UTC)Имею в виду, почему мы общающегося с еретиками можем назвать не просто ужасным беззаконником (типа блудника, или творящего симонию) а именно еретиком.
Об этом сказано?
no subject
Date: 2007-12-08 09:40 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 11:29 am (UTC)no subject
Date: 2007-12-08 11:42 am (UTC)политика начнется на уровне продажи рукописи, по Пушкину.
no subject
Date: 2007-12-08 11:47 am (UTC)Вопрос, поставленный Вами: произошло ли фактическое принятие унии Москвой? (так я поняла?)
no subject
Date: 2007-12-08 11:58 am (UTC)в Твери унию вообще никогда не денонсировали. думаю, Тверь так и оставалась униатской до самого московского завоевания.
насчет Новгорода не знаю.
no subject
Date: 2007-12-13 08:16 am (UTC)Отче, Вы знаете, что пишу это не из-за плохого отношения к Вам лично. У меня такого отношения вовсе нет. И если мне нравятся Ваши идеи и то, что Вы пишите, мне нетрудно в этом признаться. Но к сожалению, это не тот случай. У меня слвершенно четкое впечатление об этой книге как написанной с какой-то другой целью, нежели выяснение истины.
no subject
Date: 2007-12-09 11:12 pm (UTC)no subject
Date: 2007-12-13 08:20 am (UTC)опечатка
Date: 2007-12-08 04:37 pm (UTC)