завершение лонгитюдного эксперимента

[hgr]

по когнитивному диссонансу, который разрешается в стокгольмский синдром:

Холуй трясется. Раб хохочет.
Палач свою секиру точит.
Тиран кромсает каплуна...

http://odion.livejournal.com/103199.html

Ох, нехило быть духовным... , как сказал другой поэт. лучше было быть циником и понять еще в начале 90-х, что российские приходы для начальства РПЦЗ -- это кость в горле. решение нашего прихода о присоединении к РПЦЗ в 1997 году было принято с полным учетом этого обстоятельства: мы были готовы стать еще одной "костью в горле", да нам и не замедлили дать понять, что мы таковой и являемся. между прочим, "не замедлил" именно вл.Гавриил Чемодаков. это к нему надо было дозваниваться в Нью-Йорк, подолгу ждать у телефона (за российские деньги, когда IP телефонии не было) и просить -- тщетно -- чтобы прислали документы для регистрации. по одному лишь такому отношению можно было всё понять, если бы мы не понимали заранее. кстати, документы мы тогда получили, благодаря оказавшемуся в сходном положении батюшке из Казахстана, который сумел устроить им очень хороший разнос. (это была отдельная и очень яркая история: у батюшки отбирали храм МПшники, и он защищал его с помощью вооруженных лесников. интересно, что с этим батюшкой сейчас?)

АПДЕЙТ а вот и досье на нашего героя: http://portal-credo.ru/site/?act=news&id=47462&cf=

Comments

[hgr.livejournal.com]

такие вещи, как судьбы приходов и людей обязательно надо было рассчитывать именно на годы вперед (а лучше -- на десятилетия).

если мы должны выдать кому-то кредит доверия, то у нас должна быть и служба безопасности, как во всяком приличном банке, которая проверяет платежеспособность просящего кредит. в случае РПЦЗ никакой платежеспособности не просматривалось (уж в 1997 г., после балагана с Варнавой! -- не говоря о более серьезных, но менее заметных вещах), но выдать кредит доверия было можно, чтобы потом в погашение долга забрать часть имущества несостоятельного должника.

вы (множ. число) совершили тогда еще и вторую очень серьезную ошибку -- поверив в идеологию "возвращения" (как назывался ваш журнал). настоящего возвращения РПЦЗ не могло тогда быть, т.к. оно бы противоречило фундаментальным законам природы. но даже если этих законов не знать, всё должно было стать ясно, когда м.Виталий не переехал из Н.-Й. в Россию (он ее даже не посетил; но он должен был бы переехать, причем, в 1991-92 гг.).

притормозить процесс объединения с МП, в результате, удалось, а во многом его удалось и вовсе сорвать. это уже и сейчас можно сказать, но мы и еще поработаем...

что касается Валентина, то для нас было важно (как необходимое условие его пригодности в строительстве ИПЦ России), чтобы он не был пидором. это мы тщательно проверили еще прежде присоединения (методику проверки сообщать не буду). тогда мы точно убедились, что в суздальское время (с 1973 г.) никаких пидорских действий за ним нет, а всё более раннее, коль скоро оттуда не тянулся никакой скандальный шлейф, нас не интересовало. теперь, после нескольких лет общения с мВ и приобретения некоторых специальных знаний, я в этом убежден еще больше: каноническую пригодность мВ к священнослужению гарантировало его состояние здоровья.

если бы мВ был более нормальным психически, то, как ни парадоксально, было бы хуже. он бы не смог создать вокруг себя стабильную группу, способную выдерживать круговую оборону. а так, со своим психическим заболеванием, этот человек по-настоящему непрошибаем и абсолютно предсказуем. когда ты договариваешься со здоровым человеком, то никогда не знаешь, обманет или нет и т.п.; а когда ты имеешь дело с человеком, управляемым параноидной регрессией, ты всегда знаешь, что он тебя обманет, но при этом ты всегда знаешь, что он будет делать на самом деле. так что такой -- не обманет.

что же касается догматики, то здесь все русские архиереи как кошки ночью. а что касается личного благочестия, то, конечно, эстетически приятно иметь дело с таким архиереем, как м.Виталий или архиеп.Марк Арндт, то для работы это безразлично и даже может создать проблемы (при конфликтах).

поэтому м.Валентина следовало ценить. у многих он вызывал отвращение или брезгливость, но это дурные эмоции, которые всегда мешают разглядеть суть дела.