hgr

ответ на который я нашел у

marussia (Маруси Климовой).
сначала помещаю ее ответ, а потом вопрос, заданный некиим клириком.

итак, ответ:

Несмотря на то, что туристы, прибывая в Петербург, первым делом отправляются вовсе не на Мойку 12, а в музей Достоевского на Кузнечном, поскольку именно Достоевский в глазах всего мира является «нашим всё», сами русские, как известно, отвели, эту роль Пушкину. Помню, раньше, когда Достоевский был моим кумиром, такая подмена казалась мне жуткой несправедливостью. Теперь я отношусь к таким вещам гораздо спокойнее. Еще одним конкурентом Достоевского в этом отношении является Толстой. Мне даже кажется, что если бы это главенствующее место в русской культуре не занял Пушкин, то на эту роль обязательно бы назначили Толстого…

Вообще причины, по которым люди выбирают себе «великих», а тем более «самых великих», никогда до конца не были мне понятны. Об этом можно только догадываться. Толстой и Пушкин, мне кажется, гораздо больше устраивают в этом качестве отечественных обывателей, чем Достоевский. Их духовность, способности к литературе, и вообще, бросающиеся в глаза основательность и солидность куда больше, например, подходят для получения всевозможных дотаций, грантов и прочих финансовых вливаний со стороны государства или же частных лиц. Так, вкладывая свои деньги в культуры, буржуа, не должен сомневаться, что тратит свои деньги на что-то серьезное, духовное и заслуживающее уважение, и чем очевиднее для всех эти качества у объекта вложения, тем лучше. А вдаваться в детали, разбираться по существу обычно людям некогда. И чем большие подозрения вызывает сам источник вкладываемых в культуру денег, тем более солидными и не вызывающей ни у кого сомнений должны быть представляющие эту культуру личности. Достоевский, пожалуй, для этих целей слишком маргинален: эпилептик, каторжник, и вообще, до сих пор слишком многим кажется психически не вполне здоровым. Он притягивает отечественных обывателей в их спонтанном и, скорее всего, не совсем в трезвом состоянии. Можно сказать, Достоевский – это то, что у них на душе, поэтому они и вспоминают о нем в подпитии. Зато Толстой и Пушкин куда более презентабельны.

Помню, где-то в самом конце восьмидесятых мне попалась на глаза заметка о каком-то прибывшем на гастроли в СССР из Америки ресторанном певце, кажется, это был Вилли Токарев, хотя я точно уже не помню. Так вот журналист заметил у него на столике в гостиничном номере не что-нибудь, а именно томики Толстого и Пушкина. И естественно, в ходе беседы выяснилось, что это его любимые писатели. Не сомневаюсь, что если на улице любого российского города останавливать прохожих и расспрашивать о литературных пристрастиях, то примерно девяносто процентов из них опять-таки назовут Толстого и Пушкина. По этой же причине внешней презентабельности, видимо, в свое время и критик Страхов переметнулся от Достоевского к Толстому, и даже, кажется, обрушился на Достоевского с обличительным письмом… Суть этих метаний и колебаний Страхова лично мне совершенно ясны.

И в самом деле, Толстой был граф, состоятельный человек, и самое главное, его занятие литературой ни у кого не должно было вызывать сомнений. Представьте себе, барин в халате в собственной усадьбе встает утром, заказывает себе чашечку кофе, садится за письменный стол и пишет фундаментальную книгу солидного размера – «Войну и мир». Ясно, что это труд на века! Куда там затравленному эпилептику Достоевскому! По этой же причине и Горький с Лениным разглядели в Толстом «матерого человечища»…

а вот какой был вопрос:

Я сформулировал, пожалуй, что смущает в ИПЦ больше всего.
Насколько я понимаю, в исторических ситуациях те, кто создавал параллельную иерархию, оказывались все-таки раскольниками (типа донатистов), или еретиками. (...)
Когда же в ересь уходила господствующая иерархия, окончание ереси, как кажется, происходило с избранием православных на ОФИЦИАЛЬНЫЕ кафедры, и с замещение еретиков на кафедрах официальной церкви. (...)
То есть, в истории как будто правота всегда оставалась за официальными (уже утвержденными) церквями.
Т. о. нынешняя ситуация выглядит уникальной: ВСЕ поместные церкви в ереси, и выход только в создании параллельной иерархии и НОВЫХ церковных организаций.
Сами понимаете, страшно. Страшно выбирая ИПЦ, присоединиться все-таки к расколу, и оказаться в безблагодатном сообществе.
Решиться на такое можно, только убедившись в еретичности Поместных Церквей на 100%.
(...)
Поэтому, видя всю неправду сергианства, и видя, куда же сползает православное сообщество (и МП тоже), все-таки на ИПЦ смотрю с опаской. Как-то очень непонятно. Слишком непонятно, чтобы решиться признать ИПЦ Церковью, и не бояться потерять благодать, переходя туда. Глядя на историю, кажется более надежным ожидать замещения еретиков на кафедрах поместных церквей.

Это так мне сейчас видится. Вопросы мои к вам вызваны, однако, тем, что реально такого замещения в обозримом будущем не видно. И мириться с нынешним положением тоже некомфортно. Поэтому прошу Вас прокомментировать мои рассуждения. (...)
Вопрос для меня. пожалуй, один из центральных. Если можете, ответьте с масимальной ясностью.

ответил с максимальной ясностью.
ключевое слово -- критик Страхов. кстати, очень полезно знать его биографию и его -- очень важные -- литературно-критические и философские статьи. там и мыслей очень правильных много, и биография у него -- до крайности поучительная.

свою огромную библиотеку Страхов завещал С.-Петербургскому университету. именно из нее происходили почти все религиозные книги на русском языке, которые я читал впервые в жизни. например, "Семь слов о жизни во Христе" Николая Кавасилы.
а также многие богослужебные книги, которые были совершенно новыми: до сих пор помню это особое ощущение, когда ты оказываешься первым читателем не просто какой-нибудь книги 19 века (это обычное дело), а богослужебной книги церковной печати (которые приходилось видеть в церкви всегда зачитанными весьма и весьма).