hgr

вопрос с эмиграцией я решил для себя классе в 8. или в 7. в 9-м уже не было ни малейших сомнений. мой тогдашний учитель физики, которому было за 40, и который как раз в то время (1977-78), опасаясь обыска, сжег бОльшую часть своего архива у трубопровода, отмечавшего неподалеку от нас границу города, был совершенно уверен, что Советскому Союзу осталось не так уж много. и он тоже не хотел уезжать. он говорил: "Я хочу досмотреть". он жив до сих пор, хотя не в восторге, конечно, что дожил и до ползучей реставрации коммунизма.

у меня была еще более активная позиция, подобающая возрасту (старшему школьному). ощущение близости и неизбежности конца СССР очень бодрило и настраивало на великие дела. я почему-то думал, что развал СССР придется на 1995 или 1996, и будет проходить в гражданской войне. до того времени ставилась задача получить образование и настроиться на научную работу -- потому что в возрасте слегка за 30 предстоял перерыв на войну.

так называемое "Движение" (т.е. диссиденты) мне тогда не то что не нравилось, но было крайне отвратительно: мы застали на свободе уже далеко не лучших его представителей, и эти... рабы Божии втягивали в свою нелепую демонстративную деятельность детей, то есть нас. мои ровесники и друзья, причем, не только они, но и их ни в чем не повинные одноклассники заодно, сильно пострадали за попытку демонстрации против советской конституции -- новой и старой одновременно -- 5 декабря 1978. почти никто не поступил в институт из их класса (это из французской-то школы!), кроме одной девочки, которая не только была совсем не при чем, но еще и со связями родителей и их же деньгами. с годами потом кто-то получил высшее образование, а кто-то и не. единственная польза от этой публики была в литературе, которую они давали для пересъемки (методом тупого фотографирования с распечатыванием на фотобумаге). самое лучшее и главное из тогда прочитанного и распространенного, был "Архипелаг ГУЛАГ". тогдашние размышления над опытом "Движения", а потом и над опытом моих друзей, с которыми произошли эти неприятности, очень четко вбили мне в голову, что в серьезные действия не должны быть демонстративными; ответственная политика сопротивления -- это не мирные демонстрации, а только война. далекие 90-е годы выглядели тогда, из конца 70-х, страшновато и заманчиво.

осенью 1977 года на впервые появившейся дома пишущей ("печатной") машинке я впервые перепечатал "Крохотки" Солженицына. они когда-то печатались в советской печати, но тогда уже были запрещенными. так я совершил первое в своей жизни сознательное антисоветское действие, за которое теоретически могла наступить уголовная ответственность. это очень бодрило. но когда в том же девятом классе зимой нас на занятиях по начальной военной подготовке вывезли на полигон пострелять из автомата Калашникова, ощущение было совершенно несравнимое: это был просто какой-то восторг. я тогда был уверен, что лет через 15 мне придется провести в обществе Калашникова очень много времени. но тогда пришлось вернуться к печатной машинке и печатанию фотографий.

в любом случае, Россия мне казалась самым лучшим местом на земле, и я просто не представлял себе, как это можно добровольно из нее уехать.

самое интересное, что 90-е годы и на самом деле наступили. к тому времени мои интересы отъехали очень далеко от 1977 года. резкое обращение в религию (1980) и потом конкретно в православие (1981) выбросило всю мою деятельность совершенно в другую плоскость. из старого оставалась только наука. но вот наступил конец Советского Союза -- 1989 и 1990 годы. друзья и знакомые стали уезжать массово. на сознательном уровне у меня не появлялось ни малейшего помысла уехать (научной карьеры для), но, может быть, подсознательно что-то и было. сужу об этом потому что:

в 1990-м году у меня была привычка просыпаться под радио. на гимне я умел устойчиво спать, потом в радио бывало несколько минут тихого разговора, а потом врубали какую-то эстраду, под которую я и просыпался. однажды я проснулся под песню с такими словами, которые я сразу же запомнил:

Я в Америку собрался, я надел пальто,
Но подумал и остался, зная что …

Американский климат не для нас…
Американский климат не для нас…
Американский климат не для нас…

с тех пор я ее никогда не слышал, но был уверен, что это какая-то русская рок-группа. только в прошлом году мне пришло в голову поискать текст интернете. и он нашелся! к моему величайшему удивлению, это оказалась никакая не рок-группа, а какой-то совершенно неизвестный мне Корнелюк. оказалось, что он автор талантливой попсы, потом музыки к фильмам (которых я, разумеется, не смотрел)... что-то мне напомнило Жанну Агузарову, как тоже несостоявшуюся рок-певицу. но этот человек, несмотря на большое культурное отчуждение, вызвал у меня большую симпатию -- это даже помимо того, что его устами я когда-то услышал глас Божий (это одно меня бы заставило относиться к нему с большим почтением, кем бы он ни был).

но записи музыки я тогда не нашел. уже недавно, пару месяцев назад, я опять пытался найти аудио-файл -- и опять не мог.

а сегодня произошло два события.

возвращаясь из церкви через парк, я встретил самого Корнелюка -- собственной персоной. в парке был его концерт в рамках празднования 75-летия нашего (Калининского) района. "Американского климата" он, впрочем, петь не стал, но я все равно послушал с большим удовольствием. а теперь, придя домой, я нашел в интернете, наконец, и аудио-файл "той самой" песни: он здесь (по ссылке список, надо найти название -- и послушать онлайн или скачать).