![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgrвот теперь автор сам ответил на новостное сообщение, слегка приотккрыв политические расклады.
Сообщение на портале РИА Новости я прочел с удивлением. До сего времени мне казалось, что местные, с позволения сказать, правоохранительные структуры не заинтересованы в том, чтобы подробности этого дела как-то озвучивались в информационном поле. Видимо, ситуация изменилась и кто-то решил сделать «вброс» первым. Сомневаюсь, что «источник в суде» РИА обладает сколько-нибудь подробными сведениями: иначе бы он знал, что уголовное дело было возбуждено не весной, а лишь в октябре 2009 года.
Действительно, суд первой инстанции завершился с результатами, указанными в сообщении РИА. Во избежание негативных последствий я не буду комментировать вынесенное судом решение; отмечу лишь, что выступавшие на суде потерпевший, второй подсудимый и свидетели (разумеется, за исключением одного оперативника, занимавшегося этим делом) не подтвердили обвинений, предъявляемых мне. Алексей К., сейчас находящийся в СИЗО, признает вину по ст. 135 и категорически отрицает свою виновность по ст. 134 УК РФ. Я не могу делать публичных выводов о его виновности и объективности его показаний, данных на предварительном следствии, тем более что в моем присутствии он действий, в которых его обвиняют, не совершал.
Я же на всем протяжении предварительного следствия и на заседаниях суда предъявленные мне обвинения не признавал и признавать не собираюсь, так как попросту невиновен. Незадолго до начала суда у меня состоялась беседа с лицом, хорошо известным в местных юридических кругах; этот человек (как, кстати, ранее и следователь, занимавшийся делом) убеждал меня признать вину хотя бы частично, гарантируя, что судья в таком случае якобы ограничится минимальным наказанием – вплоть до денежного штрафа. Я ответил, что признавать несуществующую вину не собираюсь и готов в отстаивании своей правоты идти до конца, пусть даже и окажусь в заключении.
Для меня очевиден, как принято говорить, «заказной» характер этого дела, целью которого являлись компрометация Костромской епархии РПЦ и ее бывшего управляющего архиепископа (ныне митрополита) Александра. Приведу лишь один пример. По ходатайству защиты на суде была просмотрена видеозапись беседы со мной в изоляторе временного содержания г. Костромы двух оперативных сотрудников милиции (предполагаю, что запись эта не была удалена следствием из числа вещественных доказательств лишь в силу того, что ее наличие уже отметили в материалах дела, без которых оно – дело – просто развалилось бы). Из примерно 62 минут записи лишь примерно 17 минут посвящены обсуждению обстоятельств дела, но по сути такое обсуждение состояло из угроз и увещаний милиционеров. На протяжении остального времени (порядка 45 минут) речь шла о внутренней жизни Костромской епархии: оперативники пытались узнать как подробности личной жизни архиерея и его окружения, так и факт наличия у меня неких компрометирующих материалов на главу епархии.
Характерно, что уголовное дело возбуждалось не по заявлению какого-либо лица, а «по результатам оперативно-розыскных мероприятий». Как выяснилось впоследствии, сотрудники милиции с февраля 2009 года прослушивали епархиальную квартиру, в которой проживали я и Алексей К., однако дело было возбуждено лишь в октябре 2009 года (при этом действия, инкриминируемые мне, якобы начинаются с апреля). Записи, полученные в результате этого прослушивания, вызывают серьезные сомнения как в части их законности (судебные санкции на проведение прослушивания в уголовном деле вообще отсутствовали и появились лишь в суде – в виде ксерокопий плохого качества, заверенных ненадлежащим образом), так и в части достоверности: следователем даже были вынесены постановления о проведении экспертизы записей на неситуационные изменения (монтаж, умышленные искажения, постановочность и т.п.), но в итоге такая экспертиза проведена не была.
На протяжении октября 2009 – января 2010 года следствие неоднократно предпринимало попытки добиться моего ареста, однако суды (районный – 30 октября и 23 декабря 2009 года, областной – 14 января 2010 года) в этом отказывали. Дважды после встреч с сотрудниками милиции я госпитализировался на «Скорой помощи» в кардиологическое отделение городской больницы. Пишу об этом не для того, чтобы кого-то разжалобить, а чтобы показать – сколь высок был накал страстей вокруг дела.
В настоящее время я нахожусь на свободе, но продолжаю оставаться под подпиской о невыезде, готовлюсь к обжалованию приговора в судебной коллегии по уголовным делам областного суда. В том случае, если обжалование не даст желаемого результата – а я ходатайствую о признании моей невиновности – буду продолжать обжалование вплоть до Верховного суда; однако, если в областном суде результат не будет достигнут, приговор вступит в законную силу и мне предстоит отправиться в колонию-поселение.
Благодарен всем друзьям, которые меня поддерживали на протяжении последних почти полутора тяжелых лет, и прошу молитв.
Подписываюсь, как оглашено в сообщении РИАН:
игумен Х.
Сообщение на портале РИА Новости я прочел с удивлением. До сего времени мне казалось, что местные, с позволения сказать, правоохранительные структуры не заинтересованы в том, чтобы подробности этого дела как-то озвучивались в информационном поле. Видимо, ситуация изменилась и кто-то решил сделать «вброс» первым. Сомневаюсь, что «источник в суде» РИА обладает сколько-нибудь подробными сведениями: иначе бы он знал, что уголовное дело было возбуждено не весной, а лишь в октябре 2009 года.
Действительно, суд первой инстанции завершился с результатами, указанными в сообщении РИА. Во избежание негативных последствий я не буду комментировать вынесенное судом решение; отмечу лишь, что выступавшие на суде потерпевший, второй подсудимый и свидетели (разумеется, за исключением одного оперативника, занимавшегося этим делом) не подтвердили обвинений, предъявляемых мне. Алексей К., сейчас находящийся в СИЗО, признает вину по ст. 135 и категорически отрицает свою виновность по ст. 134 УК РФ. Я не могу делать публичных выводов о его виновности и объективности его показаний, данных на предварительном следствии, тем более что в моем присутствии он действий, в которых его обвиняют, не совершал.
Я же на всем протяжении предварительного следствия и на заседаниях суда предъявленные мне обвинения не признавал и признавать не собираюсь, так как попросту невиновен. Незадолго до начала суда у меня состоялась беседа с лицом, хорошо известным в местных юридических кругах; этот человек (как, кстати, ранее и следователь, занимавшийся делом) убеждал меня признать вину хотя бы частично, гарантируя, что судья в таком случае якобы ограничится минимальным наказанием – вплоть до денежного штрафа. Я ответил, что признавать несуществующую вину не собираюсь и готов в отстаивании своей правоты идти до конца, пусть даже и окажусь в заключении.
Для меня очевиден, как принято говорить, «заказной» характер этого дела, целью которого являлись компрометация Костромской епархии РПЦ и ее бывшего управляющего архиепископа (ныне митрополита) Александра. Приведу лишь один пример. По ходатайству защиты на суде была просмотрена видеозапись беседы со мной в изоляторе временного содержания г. Костромы двух оперативных сотрудников милиции (предполагаю, что запись эта не была удалена следствием из числа вещественных доказательств лишь в силу того, что ее наличие уже отметили в материалах дела, без которых оно – дело – просто развалилось бы). Из примерно 62 минут записи лишь примерно 17 минут посвящены обсуждению обстоятельств дела, но по сути такое обсуждение состояло из угроз и увещаний милиционеров. На протяжении остального времени (порядка 45 минут) речь шла о внутренней жизни Костромской епархии: оперативники пытались узнать как подробности личной жизни архиерея и его окружения, так и факт наличия у меня неких компрометирующих материалов на главу епархии.
Характерно, что уголовное дело возбуждалось не по заявлению какого-либо лица, а «по результатам оперативно-розыскных мероприятий». Как выяснилось впоследствии, сотрудники милиции с февраля 2009 года прослушивали епархиальную квартиру, в которой проживали я и Алексей К., однако дело было возбуждено лишь в октябре 2009 года (при этом действия, инкриминируемые мне, якобы начинаются с апреля). Записи, полученные в результате этого прослушивания, вызывают серьезные сомнения как в части их законности (судебные санкции на проведение прослушивания в уголовном деле вообще отсутствовали и появились лишь в суде – в виде ксерокопий плохого качества, заверенных ненадлежащим образом), так и в части достоверности: следователем даже были вынесены постановления о проведении экспертизы записей на неситуационные изменения (монтаж, умышленные искажения, постановочность и т.п.), но в итоге такая экспертиза проведена не была.
На протяжении октября 2009 – января 2010 года следствие неоднократно предпринимало попытки добиться моего ареста, однако суды (районный – 30 октября и 23 декабря 2009 года, областной – 14 января 2010 года) в этом отказывали. Дважды после встреч с сотрудниками милиции я госпитализировался на «Скорой помощи» в кардиологическое отделение городской больницы. Пишу об этом не для того, чтобы кого-то разжалобить, а чтобы показать – сколь высок был накал страстей вокруг дела.
В настоящее время я нахожусь на свободе, но продолжаю оставаться под подпиской о невыезде, готовлюсь к обжалованию приговора в судебной коллегии по уголовным делам областного суда. В том случае, если обжалование не даст желаемого результата – а я ходатайствую о признании моей невиновности – буду продолжать обжалование вплоть до Верховного суда; однако, если в областном суде результат не будет достигнут, приговор вступит в законную силу и мне предстоит отправиться в колонию-поселение.
Благодарен всем друзьям, которые меня поддерживали на протяжении последних почти полутора тяжелых лет, и прошу молитв.
Подписываюсь, как оглашено в сообщении РИАН:
игумен Х.
