Russian Christianity
Jan. 5th, 2008 02:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgr2.11. Стабилизация московского раскола
В действительности, как мы знаем, Иван III относился к Спиридону едва ли не хуже, чем Казимир. Несмотря на свои весьма непростые отношения с новоизбранным в Москве митрополитом Геронтием (1473-1489), великий князь был далек от мысли о возвращении к зависимости от Константинополя. Поэтому реакция на поставление митрополита Спиридона была в Москве самой резкой.
Впервые эта реакция фиксируется в повольной грамоте Тверского епископа Вассиана (1477-1508), относящейся ко времени его рукоположения (6 декабря 1477). Там содержится обещание: "а к митрополиту Спиридону, нарицаемому Сатане [это прозвище приводят и летописи, которые говорят, что оно было дано митрополиту за его "резвость"], взыскавшему во Цариграде поставлениа, во области безбожных турков, от поганаго царя, или кто будет иный митрополит поставлен от латыни или от турскаго области [т. е. из державы турецкого султана], не приступати мне к нему, ни приобщения, ни соединения с ним не имети никакова" (РИБ 1908, стлб. 683-684, прим. 2). Московские церковные власти совершенно не опасались митрополита Мисаила, но к заключенному митрополиту Спиридону отнеслись весьма серьезно.
Формулировка грамоты епископа Вассиана будет почти дословно воспроизведена в стандартном тексте архиерейской присяги, утвержденном в Москве при митрополите Симоне (1495-1511) и сохранившем свою актуальность, как мы увидим, вплоть до середины XVII века. В тексте, утвержденном при митрополите Симоне, не появится новых имен литовских митрополитов Киевских, и причиной тому будет не только то, что, скорее всего, митрополит Спиридон был тогда все еще жив. Просто имени Спиридона было достаточно, чтобы раз и навсегда осудить всех тех, кто будет, подобно ему, принимать поставление на митрополию в Константинополе. Ведь именно митрополит Спиридон был первым из Киевских митрополитов после московского раскола, чье поставление с самого начала было канонически безупречным.
Около 1483 года митрополит Спиридон, отпущенный из заключения в Великом Княжестве Литовском, прибывает в Москву. Возможно, как предполагает В. И. Ульяновский, он надеялся воспользоваться серьезными трениями между великим князем и митрополитом Геронтием, во время которых последний едва не оставлял кафедру. Однако, в любом случае, митрополит Спиридон не был удачной альтернативой какому бы то ни было митрополиту, поставленному в Москве. С местными митрополитами у великого князя могли возникать лишь тактические затруднения, тогда как конфликт со Спиридоном был стратегическим.
Великий князь сослал митрополита Спиридона в Заволжье, в Ферапонтов монастырь, где тот прожил под церковным отлучением и нестрогим домашним арестом еще пару десятилетий, скончавшись в начале XVI века в возрасте более 91 года. Все это время он, в соответствии с церковным правом, продолжал настаивать на своем статусе митрополита Киевского и всея Руси, считая всех остальных литовских и московских митрополитов узурпаторами.
За это время митрополит Спиридон успел стать признанным на Руси церковным писателем, особенно прославившись Житием Зосимы и Савватия Соловецких (1503). До недавнего времени его идентифицировали со Спиридоном-Саввой, автором знаменитого Послания о Мономаховом венце, но В. И. Ульяновский привел убедительные доказательства несостоятельности этой атрибуции. Его важный догматико-канонический труд, Исповедание православной веры, сохранился в единственной рукописи и до сих пор неиздан, хотя уже более полутораста лет находится в поле зрения ученых.
Отношение к митрополиту Спиридону на Московской Руси, где его широко почитали как духовного мужа и выдающегося церковного писателя, но при этом не могли защитить от репрессий церковной и светской администраций, - показатель степени отвердения того церковного изоляционизма, под знаком которого пройдет московская церковная жизнь в течение последующего столетия.
В действительности, как мы знаем, Иван III относился к Спиридону едва ли не хуже, чем Казимир. Несмотря на свои весьма непростые отношения с новоизбранным в Москве митрополитом Геронтием (1473-1489), великий князь был далек от мысли о возвращении к зависимости от Константинополя. Поэтому реакция на поставление митрополита Спиридона была в Москве самой резкой.
Впервые эта реакция фиксируется в повольной грамоте Тверского епископа Вассиана (1477-1508), относящейся ко времени его рукоположения (6 декабря 1477). Там содержится обещание: "а к митрополиту Спиридону, нарицаемому Сатане [это прозвище приводят и летописи, которые говорят, что оно было дано митрополиту за его "резвость"], взыскавшему во Цариграде поставлениа, во области безбожных турков, от поганаго царя, или кто будет иный митрополит поставлен от латыни или от турскаго области [т. е. из державы турецкого султана], не приступати мне к нему, ни приобщения, ни соединения с ним не имети никакова" (РИБ 1908, стлб. 683-684, прим. 2). Московские церковные власти совершенно не опасались митрополита Мисаила, но к заключенному митрополиту Спиридону отнеслись весьма серьезно.
Формулировка грамоты епископа Вассиана будет почти дословно воспроизведена в стандартном тексте архиерейской присяги, утвержденном в Москве при митрополите Симоне (1495-1511) и сохранившем свою актуальность, как мы увидим, вплоть до середины XVII века. В тексте, утвержденном при митрополите Симоне, не появится новых имен литовских митрополитов Киевских, и причиной тому будет не только то, что, скорее всего, митрополит Спиридон был тогда все еще жив. Просто имени Спиридона было достаточно, чтобы раз и навсегда осудить всех тех, кто будет, подобно ему, принимать поставление на митрополию в Константинополе. Ведь именно митрополит Спиридон был первым из Киевских митрополитов после московского раскола, чье поставление с самого начала было канонически безупречным.
Около 1483 года митрополит Спиридон, отпущенный из заключения в Великом Княжестве Литовском, прибывает в Москву. Возможно, как предполагает В. И. Ульяновский, он надеялся воспользоваться серьезными трениями между великим князем и митрополитом Геронтием, во время которых последний едва не оставлял кафедру. Однако, в любом случае, митрополит Спиридон не был удачной альтернативой какому бы то ни было митрополиту, поставленному в Москве. С местными митрополитами у великого князя могли возникать лишь тактические затруднения, тогда как конфликт со Спиридоном был стратегическим.
Великий князь сослал митрополита Спиридона в Заволжье, в Ферапонтов монастырь, где тот прожил под церковным отлучением и нестрогим домашним арестом еще пару десятилетий, скончавшись в начале XVI века в возрасте более 91 года. Все это время он, в соответствии с церковным правом, продолжал настаивать на своем статусе митрополита Киевского и всея Руси, считая всех остальных литовских и московских митрополитов узурпаторами.
За это время митрополит Спиридон успел стать признанным на Руси церковным писателем, особенно прославившись Житием Зосимы и Савватия Соловецких (1503). До недавнего времени его идентифицировали со Спиридоном-Саввой, автором знаменитого Послания о Мономаховом венце, но В. И. Ульяновский привел убедительные доказательства несостоятельности этой атрибуции. Его важный догматико-канонический труд, Исповедание православной веры, сохранился в единственной рукописи и до сих пор неиздан, хотя уже более полутораста лет находится в поле зрения ученых.
Отношение к митрополиту Спиридону на Московской Руси, где его широко почитали как духовного мужа и выдающегося церковного писателя, но при этом не могли защитить от репрессий церковной и светской администраций, - показатель степени отвердения того церковного изоляционизма, под знаком которого пройдет московская церковная жизнь в течение последующего столетия.
