Russian Christianity
Dec. 19th, 2007 01:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hgr1.7. Промежуточный итог: Киевская митрополия накануне 1453 года
Подведем промежуточный итог. Для дальнейшего нам важно понять, чем была Киевская митрополия накануне наступления новой исторической эпохи после падения Константинополя в 1453 году.
Киевская митрополия сохраняла единство, на которое не могли повлиять сложные отношения между Великим Княжеством Литовским и княжествами Восточной Руси. Вообще говоря, эти отношения не были более сложными, чем отношения восточнорусских князей друг с другом.
На единство Киевской митрополии не повлияло и заключение Константинопольским патриархатом, в который она входила, Флорентийской унии. Уния не вызвала в ней раскола и была принята всеми епархиями, хотя и с разной степенью энтузиазма. Преобладало пассивное принятие унии (в епархиях Великого Княжества Литовского и Новгородской), на полюсах отношения русских епархий к унии находились Москва и Тверь. В Твери уния активно поддерживалась, а в Москве вызывала диссидентские настроения, впрочем, никогда не переходившие в настоящий разрыв с униатами. Тем более даже в Москве не было речи о реальной помощи тем, кто по-настоящему противостоял унии в Византии, - той партии, которую сначала возглавлял Марк Ефесский, а после его кончины (1445) его ученик Геннадий (Георгий) Схоларий (ок. 1405-после 1472). По документам того времени можно сделать вывод, что вопрос о разрыве общения с патриархом-униатом и установлении общения с Марком Ефесским даже не ставился.
Требование автокефалии для Киевской митрополии ни разу не прозвучало. Не прозвучало даже более мягкое требование - узаконить поставление митрополита Киевского собором русских епископов. Речь шла лишь о признании Ионы на правах очередного исключения из правила поставления митрополитов Киевских в Константинополе, на которое по-прежнему никто не посягал. На этом делался упор в дипломатической переписке по поводу признания Ионы в епархиях Великого Княжества Литовского, так что отсюда видно, что воздержание от требований, похожих на требование автокефалии, было важным средством превенции раскола Киевской митрополии.
Отношения Киевской митрополии с Константинопольским патриархатом оставались такими же, какими они были прежде заключения Флорентийской унии. Патриархат не признавал официально Иону, но и официально не отказывался это сделать. Тем более со стороны патриархата не было никаких репрессивных мер. К концу 1451 года император должен был получить послание Василия II с просьбой признать Иону, но для окончательного ответа на это послание императору был бы нужен патриарх и собор (хотя бы только собор постоянно пребывавших при патриархе епископов). Но ни того, ни другого в Константинополе уже не будет до самого 29 мая 1453 года - дня, перевернувшего историю европейской цивилизации.
Подведем промежуточный итог. Для дальнейшего нам важно понять, чем была Киевская митрополия накануне наступления новой исторической эпохи после падения Константинополя в 1453 году.
Киевская митрополия сохраняла единство, на которое не могли повлиять сложные отношения между Великим Княжеством Литовским и княжествами Восточной Руси. Вообще говоря, эти отношения не были более сложными, чем отношения восточнорусских князей друг с другом.
На единство Киевской митрополии не повлияло и заключение Константинопольским патриархатом, в который она входила, Флорентийской унии. Уния не вызвала в ней раскола и была принята всеми епархиями, хотя и с разной степенью энтузиазма. Преобладало пассивное принятие унии (в епархиях Великого Княжества Литовского и Новгородской), на полюсах отношения русских епархий к унии находились Москва и Тверь. В Твери уния активно поддерживалась, а в Москве вызывала диссидентские настроения, впрочем, никогда не переходившие в настоящий разрыв с униатами. Тем более даже в Москве не было речи о реальной помощи тем, кто по-настоящему противостоял унии в Византии, - той партии, которую сначала возглавлял Марк Ефесский, а после его кончины (1445) его ученик Геннадий (Георгий) Схоларий (ок. 1405-после 1472). По документам того времени можно сделать вывод, что вопрос о разрыве общения с патриархом-униатом и установлении общения с Марком Ефесским даже не ставился.
Требование автокефалии для Киевской митрополии ни разу не прозвучало. Не прозвучало даже более мягкое требование - узаконить поставление митрополита Киевского собором русских епископов. Речь шла лишь о признании Ионы на правах очередного исключения из правила поставления митрополитов Киевских в Константинополе, на которое по-прежнему никто не посягал. На этом делался упор в дипломатической переписке по поводу признания Ионы в епархиях Великого Княжества Литовского, так что отсюда видно, что воздержание от требований, похожих на требование автокефалии, было важным средством превенции раскола Киевской митрополии.
Отношения Киевской митрополии с Константинопольским патриархатом оставались такими же, какими они были прежде заключения Флорентийской унии. Патриархат не признавал официально Иону, но и официально не отказывался это сделать. Тем более со стороны патриархата не было никаких репрессивных мер. К концу 1451 года император должен был получить послание Василия II с просьбой признать Иону, но для окончательного ответа на это послание императору был бы нужен патриарх и собор (хотя бы только собор постоянно пребывавших при патриархе епископов). Но ни того, ни другого в Константинополе уже не будет до самого 29 мая 1453 года - дня, перевернувшего историю европейской цивилизации.
