hgr

как М.И. Артамонов (археолог, который по хазарам и вообще человек был выдающийся) перестал быть директором Эрмитажа:

он по дружбе разрешил каким-то авангардистам провести выставку на своей площади. дело было уже при Романове (секретаре Обкома КПСС, но еще при Фурцевой -- министре культуры, в 1964). на него стукнули (и вообще сильно возмутились), Романов вызвал его на ковер, а тот сразу сам запросился в отставку: у меня заболевание позвоночника. Романов: какое? -- Артамонов: кланяться не могу.

тогда Фурцева уговорила на его место Б.Б. Пиотровского (отца нынешнего Пиотровского), который сильно не хотел, и даже была у него с Фурцевой малоприличная перепалка (даже затрудняюсь ее здесь воспроизвести: у них были вполне неформальные отношения, а люди были несколько брутальные), но она его все равно уломала.

и уже к этому времени относится эпизод: сотрудники Ин-та востоковедения (это рядом с Эрмитажем) ходили в "народную дружину" (была такая добровольно-принудительная общественная помощь милиции; посылали с работы за отгулы). дело было на ул. Миллионной ("Халтурина"), на которую выходит Эрмитаж обратной стороной. во время такого наряда они встретили человека на морозе, не очень трезвого и в одних носках. он объяснил, что его жена из дома выгнала. -- как так? -- а прихожу я домой, выпивши, и вижу зеркало, а там отражение, которое я принял за "ейного хахаля"; ну, я ему в морду, зеркало разбилось, и она меня выгнала. -- собственно, этот эпизод более поучительный и интересный, чем последующий.

а дальше им на улице попался Б.Б. Пиотровский, который, как востоковед востоковеду, предложил Лившицу сыграть в нарды (в комнате, где базировалась дружина). Лившиц тут же проиграл ему кефир, который купил домой. а тот хотел еще поиграть. у Лившица еще была куплена колбаса, но он дальше играть категорически отказался, чтобы не рисковать ужином.

------------------

это я сегодня посетил Лившица, который залег в академическую больницу неподалеку от нас. ничего особенного -- но перенапряжение последних месяцев плохо повлияло на сердце, так что ему рекомендовали туда залечь. там у него прекрасные условия, он работает. недавно закончил второе и очень сильно переработанное издание "Документов с горы Муг".

хвалил недавнюю Пашину работу (

aashaap), хотя заметил в ней какие-то баги (термин, разумеется, не его :-). но скорбит, что Паша попал туда, отонюдуже несть возврата, -- т.е. что Паша не станет вождем и воином российской науки... (а я на это сказал, что при нынешней интернационализации научного труда -- это еще может по-всякому обернуться: национальные научные сообщества перестают быть реальными; что видно по Скриниуму...).

из монументальных трудов надеется еще завершить грамматику хорезмийского языка.

я все время ему указываю на пример Акакия Шанидзе, который работал и после 100-летнего юбилея, но В.А. сомневается на свой счет.