hgr

а бывают и положительные примеры, даже если человек уходит с терапии раньше времени.

пару недель назад приходит ко мне в храм мужик, лет за 50, трезвый, и просит, чтобы я совершил обряд проклятия его дочери. говорит, что заплатит, сколько надо. для совершения обряда предъявляет мне ее свидетельство о крещении (видимо, некрещеных нельзя проклинать?), выданное в ц. пос. Сиверская в 1981 г., а также детскую черно-белую фотографию (кажется, это у него что-то от магии -- колдовать над изображениями). я, конечно, не сразу отказываю, а спокойно так спрашиваю, мол, "а зачем?". -- он очень доходчиво объясняет: если вы ее не проклянете, то я ее убью. -- серьезность в голосе полная, из чего я делаю вывод, что человек, действительно, чувствует необходимость убить свою дочь, но ему это неприятно, и он хочет заместить это действие действием символическим. конечно, это поступок невротика, но никакой более серьезной патологии у мужика не просматривается.

был бы я шаманом или гадалкой, то надо было бы совершить ему ритуал, придуманный на месте, и ему бы полегчало. но, во-первых, у нас в христианстве так нельзя, во-вторых, ему бы полегчало лишь временно, а задача терапии -- вывести его вообще из этой коллизии. поэтому продолжаем разговор.

выясняется, что сожитель его дочери, из "понаехваших", выживает его из его квартиры. идут какие-то суды и т.д., т.е. именно тот "квартирный вопрос", который у нас реально ожесточает членов семей друг против друга. (этим доказывается, между прочим, серьезность намерения убить). характерно, что убивать сожителя мужик и не думает, а весь его гнев -- только против дочери. говорит: я лучше ее убью и сам сяду (потому что меня ведь сразу найдут), но буду жить спокойно. -- я ему: это на зоне-то спокойно? -- он: ну, я там уже бывал, оступился по молодости... но лучше я на зону, а квартира хоть сыну (другому его ребенку) достанется. -- из этого я совсем уверился, что он ее и на самом деле может убить.

переходим к обсуждению ритуала церковного проклятия. объясняю ему, что его дочь, хоть и крещеная, не имеет к церкви никакого отношения, и поэтому проклинать ее ну никак нельзя. постепенно он понимает это. его реакция: ну, вы толкаете меня на преступление. тогда у меня нет другого выхода, как только ее убить.

но тут я ему замечаю, что он и сам чувствует, что решение ее убить, -- неправильное. иначе бы он и в церковь бы не пошел, и сейчас бы у него не было сомнений в решении, а сомнения-то есть. так удается акцентировать в его сознании его же собственные сомнения в том, что убивать свою дочь -- это так уж правильно.

через некоторое время разговора он говорит, что теперь совсем не знает, что ему делать. -- я очень радостно это подхватываю и говорю: чтобы узнать, что нужно делать на самом деле, нужно сначала понять, что ты этого не знаешь. поэтому, мол, он перешел от ложного знания к истинному незнанию. а в этом залог того, что дальше он поймет, что ему на самом деле надо делать. еще минут 5 разговора, и эту мысль удается в него вбить.

дальше договариваемся, что он будет продолжать свои суды, а по стратегическим вопросам будет сознавать свое нынешнее незнание и будет думать дальше. предложил ему (а он с благодарностью принял) приходить ко мне завтра и послезавтра, честно сказав, что после разговора со мной у него так и останется незнание, но постепенно область незнания будет сужаться, а потом и знание появится.

на следующий день и вот до сих пор он больше не приходил. но я с ним расстался, точно убедившись, что настроение его сильно переменилось. он и сам это чувствовал и сильно благодарил.

т.к. с тех пор в криминальных новостях СПб., за которыми я всегда тщательно слежу, не появлялось сообщений о убийстве, похожем на убийство его дочери, я полагаю, что он настроился конструктивно, но просто решил, что дальше будет разбираться сам.