психиатрия-6а

[hgr]

надо было договорить в прошлой серии о том, как же возможны такие жанры фольклора, где табу нарочито нарушаются.

тут моя (еще не сформированная) теория идеально соотносится с эмпирическими обобщениями давно уже очаровавшей меня работы:

С.Б. Адоньева, Прагматика фольклора (СПб.: СПбГУ, 2004). она там пишет, что всякие неприличные частушки -- это вовсе не эротика, а агрессия. т.е. в традиционном обществе их положено рассказывать пожилым и облеченным авторитетом людям. им принадлежит право нарушать табу и тем самым демонстрировать свою власть. так что всякие похабные рассказы в русской деревне -- это механизм власти, и они дозволены только тем, кому эта власть принадлежит.

очевидно, сюда же и относятся разные исторические анекдоты вроде того, что капитан яхты "Штандарт" убедительно просил Государя Императора, во избежание аварийной ситуации, не допускать на капитанский мостик великих княжен: мол, я так не могу командовать.

получаем, что в фольлоре никогда не возможно вытеснение, а, следовательно, и проекция. поэтому там, где еще и табу, там будет символизм, а где табу нет, там (и только там) будет полная экспликация. поскольку связь между табу и экспликативностью языка (взаимоисключение) абсолютно жесткая, то экспликативность становится языком агрессии, власти и управления.

всё это управление совершенно не использует концепции совести (основанной на Супер-Эго) и основанных на ней манипулятивных механизмов управления развитым обществом (которые Фрейд считал создающими неврозы; это так, но зато примитивные механизмы провоцируют и вовсе психозы).

кстати, это и к вопросу о давнем споре между филологами-классиками "была ли у греков совесть". очевидно, что была, но появилась только в позднее время. у архаических греков Гомера -- точно не было.