![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
психиатрическая лингвистика
новая серия мыслей под влиянием "Семантики" (М., 2001) Максима Кронгауза.
в этой книжке он, отчасти ссылаясь и на идеи "Теоретич. грамматики франц. яз." Гака, пишет о модальностях в языке. теперь мне понятно, что Максим имел в виду, когда в устной беседе сказал, что модальности -- это ведь очень узкий аспект... действительно, он и называет модальностью в узком смысле слова только "возможность--невозможность--необходимость" (т.е. только ту абсолютную алетическую модальность, которая описана еще у Аристотеля). когда он говорит о каких-то других модальностях (в логическом, а не в лингвистическом смысле этого слова), то он не использует аппарат современных модальных логик, т.е. не отдает себе отчета в том, что он и здесь находится на их -- модальных логик -- территории. как я понимаю, его и вообще никто из лингвистов не использует.
напишу краткие тезисы, почему хорошо бы их использовать.
1. когда Лакан написал, что бессознательное (в широком смысле слова -- включающем и сознание) устроено, как язык, то лингвистов это не особо прельстило. тогда, в 70-е и 80-е годы, у лингвистов были больше востребованы другие из последних достижений психологии (тогда как раз пошла в гору когнитивная лингвистика).
2. Вадим Руднев придумал, что Лакана можно трактовать и так: бессознательное устроено, как текст (т.е. нарратив). в конце концов, если есть какой-то язык, то он не может существовать вне текстов.
3. тезис Руднева был практически нужен для того, чтобы применить к бессознательному (в широком смысле, как у Лакана) теоретические наработки по структуре текстов (точнее сказать, нарративов).
4. эти наработки (продолженные самим Рудневым, а начатые, главным образом, здравствующим до сих пор в Канаде Любомиром Долежелом в 70-е, хотя первые идеи высказаны еще Греймасом в 1966) состоят в применении к анализу логической структуры нарратива семантики возможных миров и модальных логик. в частности, сюжетообразование, наличие в котором неких логических структур было всегда интуитивно ясно (а русские формалисты и особенно Пропп сделали первые попытки его логически формализировать), наконец-то получило адекватный логический подход -- именно через те представления о логике, которых не существовало во времена русских формалистов, и которые были разработаны только в 50-е и 60-е гг. (лингвисты этих представлений не знают и по сей день).
5. из всего этого получился подход Руднева к психологии-психиатрии: мышление (в широком смысле слова, в смысле "бессознательного" Лакана) устроено по тем же логическим законам, по которым выстраиваются порождаемые им нарративы. (в детали этого подхода и, напр., в какие-то различия между подходом Р. и его редакцией у меня, я тут входить не буду, т.к. сейчас важна только самая общая идея).
6. выводы для лингвистики (обратно к Лакану): упомянутые выше (п. 5) логические законы должны быть присущи языку -- в силу того, что "бессознательное устроено, как язык". интуитивно это кажется весьма вероятным, а некоторые из этих законов уже и так описаны лингвистами (иногда под именем модальностей, иногда иначе).
7. возникает вопрос, насколько эта система логических законов замкнута, то есть насколько можно говорить о ее полноте. Долежел писал, что ничего об этом не знает, но, во всяком случае, не считает описанные им законы закрытой системой. и действительно, их список дополнили сначала Руднев, а потом и я. но я вот поставил вопрос о закрытости системы и предложил на этот счет некоторые гипотезы, проверке и уточнению которых могла бы сильно помочь лингвистика.
8. для самой лингвистики, может быть, было бы тоже полезно переписать "общий синтаксис" в категориях чисто логических, а не лингвистических. наверняка удалось бы заметить что-то такое, чего сейчас не видно. но для этой работы нужен такой лингвист, который представляет себе действительно общий синтаксис -- т.е. все синтаксические структуры, известные во всех языках. и особенно важно проводить сравнение с языками разных австралийских аборигенов и т.п. народов с первобытным мышлением.
9. надо бы сделать какой-нить практический вывод. пока что, за отсутствием такового, скажу, что статьи по логическим структурам языка (не чисто лингвистические, а именно философские) очень бы приветствовались в нашем новом междисциплинарном журнале "Дельта", в редколлегию которого входит и Максим Кронгауз (и я; а главред -- Вадим Руднев). это предполагается что-то вроде тартуской "Семиотики", но без структурализма, а с семантикой возможных миров (а также с психиатрией и, по возможности, естественными науками и математикой тоже). первые два тома Дельты предполагается издать уже этой осенью.
в этой книжке он, отчасти ссылаясь и на идеи "Теоретич. грамматики франц. яз." Гака, пишет о модальностях в языке. теперь мне понятно, что Максим имел в виду, когда в устной беседе сказал, что модальности -- это ведь очень узкий аспект... действительно, он и называет модальностью в узком смысле слова только "возможность--невозможность--необходимость" (т.е. только ту абсолютную алетическую модальность, которая описана еще у Аристотеля). когда он говорит о каких-то других модальностях (в логическом, а не в лингвистическом смысле этого слова), то он не использует аппарат современных модальных логик, т.е. не отдает себе отчета в том, что он и здесь находится на их -- модальных логик -- территории. как я понимаю, его и вообще никто из лингвистов не использует.
напишу краткие тезисы, почему хорошо бы их использовать.
1. когда Лакан написал, что бессознательное (в широком смысле слова -- включающем и сознание) устроено, как язык, то лингвистов это не особо прельстило. тогда, в 70-е и 80-е годы, у лингвистов были больше востребованы другие из последних достижений психологии (тогда как раз пошла в гору когнитивная лингвистика).
2. Вадим Руднев придумал, что Лакана можно трактовать и так: бессознательное устроено, как текст (т.е. нарратив). в конце концов, если есть какой-то язык, то он не может существовать вне текстов.
3. тезис Руднева был практически нужен для того, чтобы применить к бессознательному (в широком смысле, как у Лакана) теоретические наработки по структуре текстов (точнее сказать, нарративов).
4. эти наработки (продолженные самим Рудневым, а начатые, главным образом, здравствующим до сих пор в Канаде Любомиром Долежелом в 70-е, хотя первые идеи высказаны еще Греймасом в 1966) состоят в применении к анализу логической структуры нарратива семантики возможных миров и модальных логик. в частности, сюжетообразование, наличие в котором неких логических структур было всегда интуитивно ясно (а русские формалисты и особенно Пропп сделали первые попытки его логически формализировать), наконец-то получило адекватный логический подход -- именно через те представления о логике, которых не существовало во времена русских формалистов, и которые были разработаны только в 50-е и 60-е гг. (лингвисты этих представлений не знают и по сей день).
5. из всего этого получился подход Руднева к психологии-психиатрии: мышление (в широком смысле слова, в смысле "бессознательного" Лакана) устроено по тем же логическим законам, по которым выстраиваются порождаемые им нарративы. (в детали этого подхода и, напр., в какие-то различия между подходом Р. и его редакцией у меня, я тут входить не буду, т.к. сейчас важна только самая общая идея).
6. выводы для лингвистики (обратно к Лакану): упомянутые выше (п. 5) логические законы должны быть присущи языку -- в силу того, что "бессознательное устроено, как язык". интуитивно это кажется весьма вероятным, а некоторые из этих законов уже и так описаны лингвистами (иногда под именем модальностей, иногда иначе).
7. возникает вопрос, насколько эта система логических законов замкнута, то есть насколько можно говорить о ее полноте. Долежел писал, что ничего об этом не знает, но, во всяком случае, не считает описанные им законы закрытой системой. и действительно, их список дополнили сначала Руднев, а потом и я. но я вот поставил вопрос о закрытости системы и предложил на этот счет некоторые гипотезы, проверке и уточнению которых могла бы сильно помочь лингвистика.
8. для самой лингвистики, может быть, было бы тоже полезно переписать "общий синтаксис" в категориях чисто логических, а не лингвистических. наверняка удалось бы заметить что-то такое, чего сейчас не видно. но для этой работы нужен такой лингвист, который представляет себе действительно общий синтаксис -- т.е. все синтаксические структуры, известные во всех языках. и особенно важно проводить сравнение с языками разных австралийских аборигенов и т.п. народов с первобытным мышлением.
9. надо бы сделать какой-нить практический вывод. пока что, за отсутствием такового, скажу, что статьи по логическим структурам языка (не чисто лингвистические, а именно философские) очень бы приветствовались в нашем новом междисциплинарном журнале "Дельта", в редколлегию которого входит и Максим Кронгауз (и я; а главред -- Вадим Руднев). это предполагается что-то вроде тартуской "Семиотики", но без структурализма, а с семантикой возможных миров (а также с психиатрией и, по возможности, естественными науками и математикой тоже). первые два тома Дельты предполагается издать уже этой осенью.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
спасибо!!!
no subject
офф
no subject
no subject
no subject
если назвать логикой всё, что может соответствовать устройству мышления, -- то устроено! :))
no subject
no subject
no subject
Текстом можно считать не бессознательное, а симптомы (если строго по Лакану, который все-таки психиатром был). И то - с позиций работающего терапевта, как и облака являются текстом для метеоролога, читающего по ним прогноз погоды на завтра. Можно ли на этой основе считать, что движения воздушных масс устроены как язык?
no subject
язык, по определению, это средство коммуникации, а не любые знаки чего угодно.
no subject
Движения воздушных масс и, возможно, симптомы, это знаки, которые МОЖНо прочитывать КАК язык. Но из этого не следует, что это и есть язык и что к этому набору знаков применимы законы языка и законы логики (аристотелевской, формальной, модальной и пр.)