![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
комм. к Бр. 3: от Хомякова к эффективному мендежменту, т.е. Друкеру (через Шталя и Бунзена)
в третьей брошюре Хомяков прошелся по полемике барона Бунзена и Фридриха Шталя (он его звал по-русски Сталем). Бунзен постоянный герой Хомякова, и магистральная статья о нем вообще в т. 2 богосл. сочч., но про Сталя надо было написать сейчас.
в задачу комментария к лицам, с которым Хомяков вступает в диалог, входит создание полнокровного образа, т.е. не только сторон, обращенных к Хомякову (хотя они важнее всего, конечно). и тут что-то совсем вынесло на дальний берег...
но Друкера я просто открыл для себя. никогда бы не стал в него заглядывать, если бы не...
Новое примечание к: еще двум изданиям.
С этого места начинается ответ Хомякова сразу и Сталю (Шталю), и Бунзену, в котором тема их полемики — о веротерпимости, — как отмечает в начале этого рассуждения сам Хомяков, его не будет особенно интересовать. Как мы помним, желание ответить Бунзену присутствовало уже в самом раннем замысле третьей брошюры, как он был изложен в письме А. Ф. Гильфердингу от 12 сентября 1856 года. Бунзен относится к тем «пограничным» фигурам между русским и западноевропейским мирами, влияние которых на славянофилов и близкую им часть русского общества оказалось довольно велико, но при этом все еще недостаточно известно. Бунзен был одним из немногих европейских ученых и политиков, кто пристально интересовался Россией, и, по всей видимости, прежде всего, тем, что он писал о России, был вызван интерес Хомякова к его Die Zeichen der Zeit. Видимо, значительную часть возникших при чтении этой книги мыслей Хомяков не стал излагать в брошюре, подчиняясь требованиям внутренней цензуры, но эти «умолчанные» в разборе Хомякова страницы книги Бунзена объясняют, до некоторой степени, эмоциональный настрой критики Хомяковым Бунзена в третьей брошюре — заметно более резкой, нежели во второй брошюре, где Бунзену также было уделено значительное место. Еще менее совместима эта критика с образом Хомякова как «поклонника многосторонней деятельности» Бунзена — как он представился ему в дарственной надписи на первой брошюре. Однако, наряду с разочарованием в Бунзене, третья брошюра свидетельствует о всё большей вовлеченности Хомякова во внутренний диалог с ним, который далее будет продолжаться в последних произведениях Хомякова — ПБ и его размышлениях о новозаветных текстах. До изестной степени, это имело сходство с вовлечением Хомякова во внутренний диалог с Гагариным, хотя до такого накала страстей, как с Гагариным, тут, разумеется, не доходило. Оставляя до комментария к ПБ более подробный рассказ о самом Бунзене, мы постараемся в настоящем случае показать достаточно подробно тот ряд мыслей Бунзена, который держал в уме Хомяков, когда обсуждал эксплицитно только отдельные звенья этого ряда.
Сама по себе, полемика Сталя и Бунзена о веротерпимости была достаточно важным событием в истории как протестантизма, так и немецкой государственности. Ей посвящены специальные исследования: H. Hattenhauer, Stahl und Bunsen. Eine Kontroverse um die Toleranz, in: Der gelehrte Diplomat. Zum Wirken Christian Carl Josias Bunsen. Hrsg. E. Geldbach. (Beihefte der Zeitschrift für Reiligions- und Geistesgeschichte, 21). Leiden: Brill, 1980, SS. 84–101; G. Ebeling, Die Toleranz Gottes und die Toleranz der Vernunft, Zeitschrift für Theologie und Kirche 78 (1981) 442–464, особ. 447–448; перепечатано в: G. Ebeling, Umgang mit Luther. Tübingen: J. C. B. Mohr (Paul Siebeck), 1983, SS. 108–130. Сталь утверждал, что веротерпимость является признаком нехристианского равнодушия к ближнему, и считал это недопустимым в рамках своей политической модели христианского государства. Бунзен возражал с позиции, в которой абсолютизировалась ценность свободы совести. Хомякова, повторим, интересовало не это различие их позиций, а те представления о христианстве, из которых исходили оппоненты. Взгляды Сталя Хомяков, вполне предсказуемо, интерпретирует как квази-католические, а Бунзена — как крайне протестантские. Насколько удается узнать, ни Сталь, ни Бунзен не отреагировали на комментарии Хомякова к полемике между ними.
* Речь идет о следующей брошюре (далее ссылки на это издание только с указанием страниц): F. J. Stahl, Ueber christliche Toleranz. Ein Vortrag auf Veranstaltung des Evangelischen Vereins für kirchliche Zwecke gehalten am 29. Marz 1855 [«О христианской (веро)терпимости. Доклад на собрании Евангелического союза для церковных целей, состоявшемся 29 марта 1855 года»]. Berlin: Verl. von Wilhelm Schultze, 1855 (в том же году в том же издательстве вышло второе издание, без изменений; Хомяков мог пользоваться как первым, так и вторым изданием). В ответ на критику Бунзена Сталь опубликовал брошюру, которая уже не попала в поле зрения Хомякова: [F. J.] Stahl, Wider Bunsen. Berlin: Verl. von Wilhelm Hertz, 1856.
О Фридрихе Юлии Стале (Штале) (Friedrich Julius Stahl, 1802–1861) — выдающемся, но с конца XIX века и до середины ХХ века забытом политическом мыслителе и богослове, — сегодня главным обобщающим исследованием является монография Вильгельма Фюссля: W. Füssl, Professor in der Politik: Friedrich Julius Stahl (1802–1861). Das monarchische Prinzip und seine Umsetzung in die parlamentarische Praxis. (Schriftenreiche der historischen Kommission bei der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, 33). Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1988. Имеется научно-популярная биография: R. Alvorado, Authority Not Majority: The Life and Times of Friedrich Julius Stahl. Aalten: WordBridge Publishing, 2007.
Сталь родился в еврейской семье в Вюрцбурге, его еврейское имя было Юлий Йольсон (Julius Jolson, где латинское имя Юлий служило эквивалентом еврейского Иоиль, Joël). После окончания в 19 лет гимназии в Мюнхене он хотел продолжить учебу в университете, чего нельзя было сделать, оставаясь в иудейском вероисповедании. По совету старших друзей, среди которых был и любимый учитель Тирш (старший), он принимает лютеранство. По некоторым данным, за этим шагом стоял какой-то особенный религиозный опыт. По крайней мере, обращение было глубоким и на всю жизнь. Одновременно он принимает и немецкую, именно прусскую идентичность, а также имя Фридрих (в честь своего наставника в вере, хотя в прусском контексте было трудно избежать ассоциаций с Фридрихом Великим) и фамилию Stahl (т. е. «сталь»; полная аналогия с известным русским псевдонимом). Все свои научные труды по теории и философии права он публикует (первым изданием) в период с 1820-х годов до революции 1848 года, когда переходит исключительно к занятиям политикой, в которых, впрочем, занимается приложением собственных теорий. В философии он оказывается под сильным влиянием Гегеля, но и в постоянном споре с Гегелем; он стал преемником Гегеля по месту профессора философии в Берлине.
С 1850 года он становится одним из самых влиятельных политиков Пруссии, особенно близких к королю Фридриху Вильгельму IV (1840–1861); в этот же круг входил и Бунзен, но лишь до 1854 года, пока не ушел в отставку с поста прусского посла в Англии. Сталь был одним из тех политиков, кто жестко настаивал на нейтралитете Пруссии в Крымской войне (называя дело России справедливым), тогда как Бунзен, занимая должность посла в Лондоне, был лидером той партии, которая вовлекала Пруссию в войну на стороне европейских держав. После отказа короля последовать его настоятельному совету Бунзен оставил государственную службу. Любопытно, что из них двоих, Сталя и Бунзена, русофилом был Бунзен, но действительность николаевской России его оскорбляла тем сильнее, что он был привязан к ушедшей России александровской. Карьера Сталя завершилась вместе с фактическим правлением короля Фридриха в 1857 году, когда после постигшей короля серии инсультов власть была передана регенту, его брату Вильгельму Фридриху, будущему королю Пруссии (с 1861 года) и будущему первому императору Германии под именем Вильгельма I (1871–1888). Тогда трон окружили политические оппоненты Сталя. Тем не менее, как отмечают исследователи, Бисмарк в своей политической практике воплощал, не задумываясь об этом, политические теории Сталя, которые, таким образом, дожили в устройстве Германской империи до 1918 года. На этом заострил особенное внимание Петер Друкер (Peter Ferdinand Drucker, 1909–2005), которому принадлежит в актуализации наследия Сталя совершенно выдающаяся роль. Для современной политической философии понимание Сталя неотделимо от того влияния, которое он оказал на становление мысли Друкера.
Друкер, получивший мировую известность в качестве американского экономиста и едва ли не самого влиятельного в ХХ веке теоретика менеджмента, начинал свою деятельность в Германии накануне прихода к власти нацистов. Совсем молодым человеком он приехал туда из родной Австрии учиться тому, что сегодня называют политологией; идеологически он был лютеранином, но весьма либеральным (до самой кончины исповедовал христианскую веру, но никогда не объяснял публично, в чем она для него состоит). Он планировал написать свою первую книгу о «правовом государстве» (Der Rechtsstaat), где главными героями должны были стать Сталь, генерал Радовиц — тот самый, которого так уважал Хомяков и с которым дружил Жуковский, — и Вильгельм фон Гумбольдт (1767–1835). Нниже мы процитируем некоторые характеристики Сталя и Радовица из поздней книги Друкера: P. F. Drucker, The Ecological Vision: Reflections on the American Condition. New Brunswick—London: Transaction Publishers, 1993, pp. 443–444, цит. p. 443.
У всех троих общим было то, что они предлагали работоспособные решения проблем того типа, которым посвятит свою жизнь Друкер, — «баланса непрерывности и изменения». Так оказывается, что современная теория менеджмента не в последнюю очередь обязана Сталю; Друкер называл его the only brilliant parliamentarian in German history («единственным блестящим специалистом по парламентаризму в истории Германии»), а Радовица — «прародителем всех католических партий в Европе (the progenitor of all Catholic parties in Europe—in Germany, in France, in Italy, in Holland, in Belgium, in Austria). Всем троим Друкер дал общую характеристику:
Из замысла книги о «правовом государстве» реализовалась только первая часть — 32-страничная брошюра, посвященная Сталю: P. Drucker, Friedrich Julius Stahl. Konservative Staatslehre und geschichtliche Entwicklung. (Recht und Staat in Geschichte und Gegenwart, 100). Tübingen: J. C. B. Mohr (Paul Siebeck), 1933 [имеется английский пер.: Friedrich Julius Stahl: Conservative Theory of the State and Historical Development. Tr. M. Chalmers, опубликованный в 2002 году и доступный на сайте: www.peterdrucker.at]. В 1932 году Друкер уже не сомневался ни в том, что нацисты придут к власти, ни в том, чем это обернется, и он решил, что ему важно отрезать для себя пути к сотрудничеству с нацистами, чтобы не было даже искушения. Поэтому из трех своих героев он выбрал еврея. Его замысел прекрасно поняли и владелец знаменитого научного издательства (им тогда был Οskar Siebeck, 1880–1936, для которого общение с нацистской цензурой закончится суицидом), и нацисты. Книгу успели издать в феврале 1933 (Гитлер пришел к власти 30 января), и очень скоро она была нацистами торжественно сожжена. Друкер почти сразу после ее выхода покинул Германию. Драматические обстоятельства написания этой книги описаны им в мемуарах «Приключения наблюдателя» (1977): P. F. Drucker, Adventures of a Bystander. New Brunswick—London: Transaction Publishers, 1994, pp. 158–169.
в задачу комментария к лицам, с которым Хомяков вступает в диалог, входит создание полнокровного образа, т.е. не только сторон, обращенных к Хомякову (хотя они важнее всего, конечно). и тут что-то совсем вынесло на дальний берег...
но Друкера я просто открыл для себя. никогда бы не стал в него заглядывать, если бы не...
Новое примечание к: еще двум изданиям.
С этого места начинается ответ Хомякова сразу и Сталю (Шталю), и Бунзену, в котором тема их полемики — о веротерпимости, — как отмечает в начале этого рассуждения сам Хомяков, его не будет особенно интересовать. Как мы помним, желание ответить Бунзену присутствовало уже в самом раннем замысле третьей брошюры, как он был изложен в письме А. Ф. Гильфердингу от 12 сентября 1856 года. Бунзен относится к тем «пограничным» фигурам между русским и западноевропейским мирами, влияние которых на славянофилов и близкую им часть русского общества оказалось довольно велико, но при этом все еще недостаточно известно. Бунзен был одним из немногих европейских ученых и политиков, кто пристально интересовался Россией, и, по всей видимости, прежде всего, тем, что он писал о России, был вызван интерес Хомякова к его Die Zeichen der Zeit. Видимо, значительную часть возникших при чтении этой книги мыслей Хомяков не стал излагать в брошюре, подчиняясь требованиям внутренней цензуры, но эти «умолчанные» в разборе Хомякова страницы книги Бунзена объясняют, до некоторой степени, эмоциональный настрой критики Хомяковым Бунзена в третьей брошюре — заметно более резкой, нежели во второй брошюре, где Бунзену также было уделено значительное место. Еще менее совместима эта критика с образом Хомякова как «поклонника многосторонней деятельности» Бунзена — как он представился ему в дарственной надписи на первой брошюре. Однако, наряду с разочарованием в Бунзене, третья брошюра свидетельствует о всё большей вовлеченности Хомякова во внутренний диалог с ним, который далее будет продолжаться в последних произведениях Хомякова — ПБ и его размышлениях о новозаветных текстах. До изестной степени, это имело сходство с вовлечением Хомякова во внутренний диалог с Гагариным, хотя до такого накала страстей, как с Гагариным, тут, разумеется, не доходило. Оставляя до комментария к ПБ более подробный рассказ о самом Бунзене, мы постараемся в настоящем случае показать достаточно подробно тот ряд мыслей Бунзена, который держал в уме Хомяков, когда обсуждал эксплицитно только отдельные звенья этого ряда.
Сама по себе, полемика Сталя и Бунзена о веротерпимости была достаточно важным событием в истории как протестантизма, так и немецкой государственности. Ей посвящены специальные исследования: H. Hattenhauer, Stahl und Bunsen. Eine Kontroverse um die Toleranz, in: Der gelehrte Diplomat. Zum Wirken Christian Carl Josias Bunsen. Hrsg. E. Geldbach. (Beihefte der Zeitschrift für Reiligions- und Geistesgeschichte, 21). Leiden: Brill, 1980, SS. 84–101; G. Ebeling, Die Toleranz Gottes und die Toleranz der Vernunft, Zeitschrift für Theologie und Kirche 78 (1981) 442–464, особ. 447–448; перепечатано в: G. Ebeling, Umgang mit Luther. Tübingen: J. C. B. Mohr (Paul Siebeck), 1983, SS. 108–130. Сталь утверждал, что веротерпимость является признаком нехристианского равнодушия к ближнему, и считал это недопустимым в рамках своей политической модели христианского государства. Бунзен возражал с позиции, в которой абсолютизировалась ценность свободы совести. Хомякова, повторим, интересовало не это различие их позиций, а те представления о христианстве, из которых исходили оппоненты. Взгляды Сталя Хомяков, вполне предсказуемо, интерпретирует как квази-католические, а Бунзена — как крайне протестантские. Насколько удается узнать, ни Сталь, ни Бунзен не отреагировали на комментарии Хомякова к полемике между ними.
* Речь идет о следующей брошюре (далее ссылки на это издание только с указанием страниц): F. J. Stahl, Ueber christliche Toleranz. Ein Vortrag auf Veranstaltung des Evangelischen Vereins für kirchliche Zwecke gehalten am 29. Marz 1855 [«О христианской (веро)терпимости. Доклад на собрании Евангелического союза для церковных целей, состоявшемся 29 марта 1855 года»]. Berlin: Verl. von Wilhelm Schultze, 1855 (в том же году в том же издательстве вышло второе издание, без изменений; Хомяков мог пользоваться как первым, так и вторым изданием). В ответ на критику Бунзена Сталь опубликовал брошюру, которая уже не попала в поле зрения Хомякова: [F. J.] Stahl, Wider Bunsen. Berlin: Verl. von Wilhelm Hertz, 1856.
О Фридрихе Юлии Стале (Штале) (Friedrich Julius Stahl, 1802–1861) — выдающемся, но с конца XIX века и до середины ХХ века забытом политическом мыслителе и богослове, — сегодня главным обобщающим исследованием является монография Вильгельма Фюссля: W. Füssl, Professor in der Politik: Friedrich Julius Stahl (1802–1861). Das monarchische Prinzip und seine Umsetzung in die parlamentarische Praxis. (Schriftenreiche der historischen Kommission bei der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, 33). Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1988. Имеется научно-популярная биография: R. Alvorado, Authority Not Majority: The Life and Times of Friedrich Julius Stahl. Aalten: WordBridge Publishing, 2007.
Сталь родился в еврейской семье в Вюрцбурге, его еврейское имя было Юлий Йольсон (Julius Jolson, где латинское имя Юлий служило эквивалентом еврейского Иоиль, Joël). После окончания в 19 лет гимназии в Мюнхене он хотел продолжить учебу в университете, чего нельзя было сделать, оставаясь в иудейском вероисповедании. По совету старших друзей, среди которых был и любимый учитель Тирш (старший), он принимает лютеранство. По некоторым данным, за этим шагом стоял какой-то особенный религиозный опыт. По крайней мере, обращение было глубоким и на всю жизнь. Одновременно он принимает и немецкую, именно прусскую идентичность, а также имя Фридрих (в честь своего наставника в вере, хотя в прусском контексте было трудно избежать ассоциаций с Фридрихом Великим) и фамилию Stahl (т. е. «сталь»; полная аналогия с известным русским псевдонимом). Все свои научные труды по теории и философии права он публикует (первым изданием) в период с 1820-х годов до революции 1848 года, когда переходит исключительно к занятиям политикой, в которых, впрочем, занимается приложением собственных теорий. В философии он оказывается под сильным влиянием Гегеля, но и в постоянном споре с Гегелем; он стал преемником Гегеля по месту профессора философии в Берлине.
С 1850 года он становится одним из самых влиятельных политиков Пруссии, особенно близких к королю Фридриху Вильгельму IV (1840–1861); в этот же круг входил и Бунзен, но лишь до 1854 года, пока не ушел в отставку с поста прусского посла в Англии. Сталь был одним из тех политиков, кто жестко настаивал на нейтралитете Пруссии в Крымской войне (называя дело России справедливым), тогда как Бунзен, занимая должность посла в Лондоне, был лидером той партии, которая вовлекала Пруссию в войну на стороне европейских держав. После отказа короля последовать его настоятельному совету Бунзен оставил государственную службу. Любопытно, что из них двоих, Сталя и Бунзена, русофилом был Бунзен, но действительность николаевской России его оскорбляла тем сильнее, что он был привязан к ушедшей России александровской. Карьера Сталя завершилась вместе с фактическим правлением короля Фридриха в 1857 году, когда после постигшей короля серии инсультов власть была передана регенту, его брату Вильгельму Фридриху, будущему королю Пруссии (с 1861 года) и будущему первому императору Германии под именем Вильгельма I (1871–1888). Тогда трон окружили политические оппоненты Сталя. Тем не менее, как отмечают исследователи, Бисмарк в своей политической практике воплощал, не задумываясь об этом, политические теории Сталя, которые, таким образом, дожили в устройстве Германской империи до 1918 года. На этом заострил особенное внимание Петер Друкер (Peter Ferdinand Drucker, 1909–2005), которому принадлежит в актуализации наследия Сталя совершенно выдающаяся роль. Для современной политической философии понимание Сталя неотделимо от того влияния, которое он оказал на становление мысли Друкера.
Друкер, получивший мировую известность в качестве американского экономиста и едва ли не самого влиятельного в ХХ веке теоретика менеджмента, начинал свою деятельность в Германии накануне прихода к власти нацистов. Совсем молодым человеком он приехал туда из родной Австрии учиться тому, что сегодня называют политологией; идеологически он был лютеранином, но весьма либеральным (до самой кончины исповедовал христианскую веру, но никогда не объяснял публично, в чем она для него состоит). Он планировал написать свою первую книгу о «правовом государстве» (Der Rechtsstaat), где главными героями должны были стать Сталь, генерал Радовиц — тот самый, которого так уважал Хомяков и с которым дружил Жуковский, — и Вильгельм фон Гумбольдт (1767–1835). Нниже мы процитируем некоторые характеристики Сталя и Радовица из поздней книги Друкера: P. F. Drucker, The Ecological Vision: Reflections on the American Condition. New Brunswick—London: Transaction Publishers, 1993, pp. 443–444, цит. p. 443.
У всех троих общим было то, что они предлагали работоспособные решения проблем того типа, которым посвятит свою жизнь Друкер, — «баланса непрерывности и изменения». Так оказывается, что современная теория менеджмента не в последнюю очередь обязана Сталю; Друкер называл его the only brilliant parliamentarian in German history («единственным блестящим специалистом по парламентаризму в истории Германии»), а Радовица — «прародителем всех католических партий в Европе (the progenitor of all Catholic parties in Europe—in Germany, in France, in Italy, in Holland, in Belgium, in Austria). Всем троим Друкер дал общую характеристику:
| The three do not enjoy a good press. They are suspect precisely because they tried to balance continuity and change, that is, because they were neither unabashed liberals nor unabashed reactionaries. They tried to create a stable society and a stable polity that would preserve the traditions of the past and yet make possible change, and indeed very rapid change. And they succeeded brilliantly. | У всех троих не самая лучшая репутация. Они считаются подозрительными именно потому, что они старались найти равновесие между непрерывностью и изменением, то есть потому, что они не были ни бесстыдными либералами, ни бесстыдными реакционерами. Они старались создать стабильное общество и стабильное государственное устройство, которое сохраняло бы традиции прошлого, но при этом делало бы возможными изменения, причем, очень быстрые изменения. И они в этом преуспели блестяще. |